Алёна, быстро глянув на Шаурина, снова недовольно выдохнула и наконец остановила свой выбор на бирюзовой блузке из легкого крепа. Едва ее плечи обнажились, Шаурин обхватил их сзади, и Алёна замерла, позволив поцеловать себя в шею и даже потрогать за грудь, – от этого Ванька не мог удержаться. Тут вопить и спорить бесполезно.
— Ваня… — попросила она и повела плечом, выражая желание освободиться от тесных объятий. Не хватало еще из-за этих тисканий на семинар опоздать.
Шаурин жарко дохнул ей в ухо. Специально это сделал, зная прекрасно, какую вызовет реакцию.
Алёна зажмурилась, переживая волну колких мурашек. Очень чувствительно у нее ухо. И шея чуть ниже, и щека.
— Ты главное перед выступлением еще раз текст посмотри, а то мы столько раз отвлекались, что, не дай бог, проскользнет между строк «Ваня, еще… Ваня, пожалуйста… Ваня, если ты сейчас кончишь, я тебя убью».
— Шаурин! — рыкнула Алёна и стиснула зубы, покрываясь румянцем злости.
— Мурка, — нежно сказал Иван, — я просто хочу, чтобы ты немного расслабилась.
И успокоилась. А то ты сначала кофе облилась, потом где-нибудь на лестнице каблук сломаешь.
Алёна закрыла глаза и сосчитала до десяти, а когда распахнула их, сказала почти спокойно.
— Ваня, я не хочу расслабляться. Я хочу напрячься и настроиться.
Иван медленно разжал руки.
— Не даешь подурковать, — вздохнув, застегнул черный пиджак. — У меня на работе тоже куча заморочек, сейчас приеду начну со всех кожу сдирать и рассылать «письма счастья». Ладно, Мурка, настраивайся.
Пойду кофе допью.
Сегодня они не завтракали, а только пили кофе, который Алёна сварила уже будучи у себя дома. Ваня завез ее сменить одежду, не являться же на семинар со своим многострадальным докладом в футболке и джинсах.
Алёна оделась, влезла в шпильки, последний раз взглянула на себя в зеркало и вышла из спальни. Нашла Шаурина в гостиной. Он стоял у окна и задумчиво смотрел куда-то вниз.
Вдруг эти слова «я тебя тоже» повернулись неожиданной стороной, как будто материализовались.
Стиснули горло невыразимой нежностью, затруднили дыхание. В легкой блузке с короткими рукавами стало жарко. Алёна смотрела в Ванькину широкую спину и не могла произнести его имя, хотя нужно было окликнуть и сообщить, что готова ехать. Возникло непреодолимое желание обнять его сзади, упереться лбом между лопаток и постоять вот так хоть минуту. Даже качнулась вперед, чтобы сделать это, но Иван обернулся, и она осталась стоять на выходе в прихожую.
