– И кто его убил?
– Вот он, – дружно ткнули пальцами мужики в Елисея.
Обернувшись, унтер несколько секунд разглядывал парня, после чего, по уставу откозыряв ему, вежливо спросил:
– Расскажите, как дело было, сделайте милость.
– Господь с вами, господин унтер, – улыбнулся Елисей. – Не та я птица, чтобы тянуться передо мной, словно на плацу.
– Не скажите, – качнул унтер головой. – Вашим умением я и жив по сию пору. Тогда, на стене, помните? Вы еще солдатам пистолеты раздали из добычи своей.
– Помню, конечно, – снова улыбнулся парень.
– Ну да то дело старое. А случилось здесь вот что. Саблю видишь?
– Конечно.
– Вот этот вот пришлый меня ею зарубить и пытался. Ну, а я не позволил, – с улыбкой развел Елисей руками.
– Вот дурак-то, – презрительно скривился унтер. – Все это видели? – громко спросил он у толпившихся вокруг торговцев.
Выслушав дружный согласный гомон, унтер мрачно усмехнулся, покосившись на прижатых к прилавку ополченцев, и, ткнув пальцем в труп, приказал:
– Вы, двое, забирайте приятеля своего и за мной тащите.
Нечего по базару падаль разбрасывать.
– Эй, а этого? – моментально взвился мужик, звавший полицию.
– Пасть захлопни, – рявкнул в ответ один из солдат, ударом приклада отправляя его на землю.
Сообразив, что разводить китайские церемонии никто не собирается, мужики подобрали тело своего приятеля и, конвоируемые патрулем, потащили его в сторону комендатуры. Унтер, чуть задержавшись, выдернул из прилавка застрявшую саблю и, повертев ее в руках, удивленно проворчал, повернувшись к парню:
– Не знай я тебя, удивился бы.
А так удивляюсь, что остальные еще живы.
– Ну, что ж я, зверь какой? – усмехнулся Елисей. – Пока этот дурак за оружие не взялся, я убивать и не думал. Да и то, как сам видишь, убил только виновного.
– Ну, оно и понятно, – кивнул унтер и, вздохнув, отправился следом за подчиненными.
Проводив его взглядом, Елисей вздохнул и, развернувшись, собрался уже домой, когда его обступили торговцы.
– Благодарствуй, казак, – склонил голову пожилой мужчина.
Судя по тому, как остальные торговцы реагировали на его негласные указания, это был кто-то вроде базарного старшины."
"– Я и сам тут живу, – отмахнулся Елисей.
– Все одно, ты первый, кто решил за торговый ряд вступиться. Обычно приходилось патруль звать. Мы тут завсегда сами по себе были, – грустно улыбнулся старшина. Про себя Елисей решил называть его именно так.
– С чего бы? – не понял парень. – Вы ж вроде в крепости живете.
– Живем.
