Мальчишки унеслись в дом и буквально через три минуты, уже одетые в рабочую одежду и опоясанные ремнями с револьверами и кинжалами, вихрем унеслись со двора.
– Куда это ты их наладил? – поинтересовалась бабка Радмила, выходя на крыльцо.
– В лес, за хворостом. А то они тут со скуки точно разнесут чего, – усмехнулся парень. «Не можешь предотвратить безобразие, возглавь его, – добавил он про себя».
– Так вроде хворосту у нас и так хватает, – протянула бабка, с сомнением покосившись под навес, где хранились дрова.
– Ну, большую часть я себе в мастерскую отправлю, а что останется, тут в дело пойдет, – выкрутился Елисей, не желая признаваться, что ничего умнее ему в голову не пришло. Похоже, действие дедовой фармакологии еще не выветрилось.
– Да и ладно. Хоть галдеть тут не будут, – отмахнулась Рад-мила. – А ты в дом ступай. Тебе сегодня в спокойствии побыть надо, – скомандовала она парню.
– Иду, – чуть улыбнувшись, кивнул парень.
Но едва он перешагнул порог, как бабка тут же отправила его на свою половину и, усадив на табурет, принялась осматривать. Заглянув в глаза, Радмила кивнула чему-то своему и, пройдя на кухню, вернулась с очередной кружкой молока.
– Пей, – велела она.
Парень покорно проглотил молоко, к счастью, на этот раз без всяких добавок, и, возвращая тару, спросил:
– Ну и как, жить буду?
– Раз сразу не помер, поживешь еще, – ворчливо отозвалась бабка.
– Все хорошо с тобой будет. Завтра уже опять побежишь башибузуков своих обучать. Потерпи.
– Ну и, слава богу. Пойду тогда к себе. Подумать надо. Новую задумку сделать хочу.
– Опять, небось, для смертоубийства чего, – проворчала бабка."
"– Бабушка, ну не начинай, а, – едва не взмолился парень. – Знаешь же, что без всех этих штук для смертоубийства нам тут не выжить.
– Знаю, – вздохнула Радмила. – Не обращай внимания.
Это я так. Ворчу по-стариковски. Ступай себе. Думай, – усмехнулась она.
Кивнув, Елисей поднялся и, пройдя к себе, уселся за стол. Достав из ящика листы со своими набросками, он попытался сосредоточиться на работе, но вместо этого постоянно мысленно возвращался к произошедшему ночью. Елисей всегда был реалистом и во всякую мистику не верил, но то, что с ним случилось, простому логическому объяснению не поддавалось.
