– Я сейчас, блядь, рапорт напишу, что шмон задерживаешь, получишь, ебана в глаз, пятнадцать суток! Присядай три раза!
Выполняю команду.
– Рот открыть!
Открываю рот.
– Хуля ты его там наверху открываешь, мне снизу ни хуя не видно! Присядь!
Вопящее существо ростом чуть выше моего пупа, поэтому ему не видно. Приседаю. Вокруг вертится собака.
– Кругом! Одевайся!
Грузят по воронкам, поехали. Слава богу, начальник конвоя в другой машине. Закуриваем сигарету, пускаем по кругу. В кузове темно.
– Ты смотри, сука, доебался как до человека… – начинает кто-то разговор.
"
"– Этого пидора на воле сколько раз уже пытались замочить. Никак не могут – везучий, падла.
Обитателей и попутчиков сегодняшнего рейса развозят по судам. Меня – на допрос в управление. Целый день – для протокола. Обещают со следующей недели никуда не возить, допрашивать в тюрьме.
– Буду теперь часто ходить в гости, – прощается следователь Онищенко.
– Милости просим.
Весь день ничего нового. Вечером возвращаюсь в тюрьму уже в другой компании.
Кому-то дали срок, у кого-то отложилось до завтра. Народ обсуждает приговоры и думает, как при таком конвое пронести в камеры еду и сигареты. У меня ничего нет, поэтому иду спокойно. Думаю о том, что пусть допросы хоть каждый день, но без таких вот выездов.
Опять сортируют по камерам. Стоим вдоль стены, ждем переклички. Вбегает майор.
– Всем в сторону! Отошли к стене!
Повернувшись, орет кому-то:
– Заносите!
В двери протискиваются двое рядовых с носилками.
На них сидит, держась руками за коленки, мужик с «пересиженным лицом» в полосатой робе. Штаны высоко закатаны. От колен до щиколоток– бинты с кровавыми пятнами. Проносят мимо нас и ставят перед выходом из корпуса. «Полосатик», глядя перед собой, монотонно, хриплым голосом материт все на свете и качается взад– вперед, хватаясь за щиколотки.
– Прострелили копыта, суки ебаные… петухи кашкарские… м-м-м…
Конвойные молча стоят рядом.
Между стоящими у стенки шепот:
– В побег, что ли, шел?
– У нас подстрелили или привезли?
– Наверное, где-то на этапе.
Полосатик поворачивается к нам одной головой.
– Ну что, желторотики, смотрите, полосатой робы не видели? Подогрейте хоть децл – на больничку везут.
Народ зашарил по котомкам, доставая кто что может.
Конвойный останавливает:
– Белиско не падхады!
Полосатик задирает голову на конвоира.
– Хуля ты, чурка ебаный, – «не падхады!» Поднеси тогда сам к мужикам.
