Унитаз – «светланка». На воле не запоминается, а в тюрьме – легко за один вечер.
…Ботинки – «коцы». Штаны – «шкеры». Рубашка – «шаронка». Пиджак – «лепень». Сапоги – «прохоря». Носовой платок – «марочка». Карты – «стиры». Грязный, неумытый, глупый мужичок – «черт». Место под шкона– рем – «шахта». Самая низшая градация «черта» – «шахтер». Ниже уже только «дырявый», «петух», «обиженник» или просто и ясно – «пидор».
Знакомство с языком проходит легко и естественно. Не в виде экзамена или урока, а просто потому, что Нахимыч с Петрухой говорят на нем уже давно и непринужденно.
Оттого и мне все понятно.
…Пьяница – «кодцырь». Девушка – «бикса». Передача – «дачка». Нелегальная передача – «грев». Обман – «фуфло». Брага – «сапогуха». Лампочка – «солнце». Зубы – «цанги». Руки – «царги». 1лаза – «шнифты». Ноги – «ходули». Уши – «лопухи»…
Очень понятно и содержательно.
Рассказываю о вольной жизни, про общих знакомых, про ресторан, в котором ни я, ни Нахимыч уже давно не работаем. За последние годы он открыл в городе еще несколько.
Все они считались лучшими и самыми модными. Рассказываю про них и еще про что-то, от чего у Нахимыча на глазах слезы. И ему, и Петрухе, и мне становится теплей. Стены тюрьмы расходятся, и мы вместе с дымом мыслями улетаем каждый к своему дому. А в нем так хорошо, так легко и не тревожно. Минует полночь. Расселяемся по шконарям: они – по привычке, с маленькой радостью еще одного перечеркнутого крестиком дня, я – с чувством грустного новоселья.
…Волосы – «грива».
Голова – «жбан». Наколки – «пор– тачки». Симуляция – «мастырка». Сошел с ума– «погнал». Притворился – «закосил». Покончил с собой – «актировался». Умер – «крякнул»… И только мама везде, даже здесь, – «мама».
Утро возвестило о своем наступлении грохотом поочередно открывающихся дверей. Дошло до нашей.
– Стройся! Дежурный, докладывай.
Все трое встаем в ряд.
– Гражданин начальник! Камера в составе трех человек к вашему приходу построена. Дежурный по камере подследственный Терняк.
Майор с красной повязкой на рукаве переступает порог, окидывает глазами камеру, потолок, решетку и безразличным тоном повторяет:
– Тридцать восьмая… Трое.
Делает пометку в журнале и выходит. Сопровождающий старшина с силой захлопывает дверь.
– Это что, как в армии? – спрашиваю у Терняка.
– Хуже. Не дай бог не успел вскочить со шконаря. Могут запросто пять суток дать.
– А кто дежурного назначает?
– Сами. Здесь в маленьких камерах дежурным быть не западло.
