Железная дверь с потным глазком гулко хлопает и оставляет наедине с пачкой цинковых тазов. Осклизлый каменный пол, серые сопливые стены, тусклая лампочка в нише – тюремные «сандуны».
– На помывку – пятнадцать минут, – сквозь дверь командует начальник.
– А что так мало? Я в изоляторе пять дней валялся…"
"– Дома будешь кайфовать. А здесь слушай, что говорят! После водных процедур получаю из прожарки одежду.
Еще пышет и пахнет горелой шерстью, дымом пластмассы и жареными ботинками. Следом– обещанную матра– совку – ветхий тряпичный мешок.
Затертое до состояния половой тряпки короткое, непонятного колера одеяло. Возможно, в него заворачивался сам Свердлов, до революции здесь бывавший. Алюминиевую кружку, прокопченную и гофрированную, будто ее погрыз бурый медведь. Штопанную, пропитанную хлоркой простыню размером с полотенце и наволочку свеже-земляного цвета. Закидываю мешок за спину. Пошли.
Спецкорпус– белое, старинной постройки здание в четыре этажа. Окна камер – внутрь двора. Почти все закрыты зонтами и заварены многослойными решетками.
Поднимаемся по лестнице на третий этаж. Железная дверь. Охранник открывает.
– Налево. До конца коридора. У 38-й остановиться. Иду в самый конец, до тупика. В открытые кормушки
глазеет народ.
– Откуда, земляк?.. Из какого города?..
Несколько камер по правую сторону – женские. Иду медленно. В кормушках любопытные женские лица сменяют друг друга.
– Как зовут?.. В какую камеру?..
Охранник поспешает следом.
– А ну хорош базлать, крысы! Сейчас все захлопну, будете опять жабрами дышать!
В камерах душно.
Открытая кормушка – привилегия и милость коридорного.
В самом тупике слева – моя, 38-я. Низенькая, синего цвета, облезлая дверь. Глазок, прикрытый шторкой, накладной замок и огромный засов.
Охранник распахивает ее настежь.
– Заходи быстро.
Передо мной тесная, дымная каморка. Напротив двери, под зарешеченным окном, двухъярусный шконарь, от стенки до стенки. Справа– еще один, одноярусный, обычный. Ширина жилища – ровно в длину шконаря.
От двери до окна – четыре метра. Навстречу мне поднимаются двое. Втаскиваю мешок через порог.
– Здорово, мужики.
Поднимаю глаза. Передо мной стоит старый знакомый по ресторану Терняк Виктор Нахимович. Его глаза выкатываются от удивления.
– Здорово, Саня… Ты как здесь оказался?
– Почти так же, как и ты, благодаря тем же самым людям.
– Это Петруха, – знакомит меня с сокамерником.
Садимся говорить, курить и вспоминать.
