А виной всему то, что происходило сейчас между нами помимо нашего дикого, лишенного и капли романтики, развязного и по животному безудержного поцелуя.
О боже, его руки были сейчас там, то есть, почти там… Не церемонились и с легкостью добрались почти до самых интимных мест.
Он… он… не вел себя так никогда прежде. То есть, пытался, конечно, но ни разу не делал этого так нагло, развязно и открыто. Никогда не позволял себе…
А сейчас… Что же сейчас…
— Нахера ты затеяла все это, если не готова идти дальше? — цедит Гордей и кажется, что спокойствие дается ему с большим, просто огромным трудом.
Я не знаю, что ему отвечать. Не понимаю толком, действительно, зачем все это затеяла? Я просто так безумно сильно соскучилась и… и… очень не хотела, чтобы он проводил время с другой…
— Гордей, извини, я просто…
Замолкаю и пытаюсь собраться с мыслями, буквально возвращаясь в те времена, когда и пары слов от волнения при нем связать не могла.
Вдруг он снова шагает ко мне и мои рецепторы опять улавливают приятный, головокружительный аромат его лосьона и его гибкого, такого желанного для меня тела.
Я крепче вжимаюсь в стену и окончательно перестаю хоть как-то, пусть даже мало-мальски связно соображать. Но он не трогает больше. Он наклоняется и всего-навсего ведет носом по моему лицу, обнюхивая и щекоча своим будоражащим, нетерпеливо прерывистым дыханием.
— Все такая же красивая, — произносит негромко, а я загораюсь новым, опаляющим кожу пожаром.
Это волнительно до безумия. Приятно и очень, просто необычайно и до мурашек нравится мне.
Расслабляет немного и помогает хоть на секунду, но представить, что он все еще что-то чувствует ко мне.
Всего-навсего крошечная, буквально еле ощутимая крупица нежности, и я готова признаться ему, что все еще безумно, практически до умопомрачения и дикой, неконтролируемой тоски, отчаянно в него влюблена.
— Если тебе захотелось поиграть со мной, то лучше сразу оставь эту затею, Бельчонок. Либо до конца, либо никак, — шепчет Гордей, едва добираясь до моего уха, а я снова хватаюсь за ткань его рубашки.
— Либо до конца, либо никак, — повторяет он. — Ты ведь понимаешь, что это значит?
Вскидывает руку и сжимает пальцами мой подбородок.
— И к херам романтику, — произносит, оттягивая слегка мою нижнюю губу и приоткрывая тем самым мой дрожащий рот.
Заглядывает в глаза так, будто собирается прочитать всю душу и даже чуточку больше.
— Это будет жестко. Я просто тупо поимею тебя во все места и отпущу на все четыре стороны.
