Мммм, ах… Сюда, ой, хочу тебя, ах, да-да, сюда, сюда…
Мысли вмиг разлетаются, и не успеваю я собрать их воедино, как на балконе появляются, точнее сказать, вваливаются, слегка пошатываясь из стороны в сторону, веселые и плотно прижимающиеся друг к другу… они…
Гордей и моя соседка по комнате Рада.
Обнимаются, трутся друг о друга.
Гордей утыкается лицом в ее волосы, Рада вцепилась в его плечи и то и дело довольно, счастливо хихикает. А еще стонет, когда он ее целует. Целует глубоко, с языком.
Я замираю без единого движения и смотрю на них во все глаза.
Он… в одной руке у него бутылка с явно чем-то алкогольным, второй…
Он что-то говорит ей на ухо, Рада смеется, слегка отклоняясь в сторону, а он… Свободной рукой он одним рывком притягивает ее к себе. Она же вцепляется в него, обнимает его за шею, виснет на нем.
И тут же он склоняется над ее лицом, а она… она тоже тянется к нему, и они… они… они начинают снова жарко и страстно целоваться.
— Ах-ох, — снова стонет Рада, едва Гордей отрывается от нее, а я…
Прежняя Арина с большой долей вероятности свалилась бы без чувств.
И обязательно подскочила с места и сбежала, сбежала как можно быстрее. Но я… новая я… более спокойная и рассудительная.
Я смотрю на них и даже дышу внешне ровно, хоть и дается это мне с адским, нереально огромным трудом.
— Давай, давай здесь, — строчит Рада и вдруг стягивает с себя футболку, оставаясь в одном лишь бюстгальтере. Тут же тянется к его джинсам, и начинает ловко их расстегивать.
— Привет, — громко говорю я, а когда парочка отрывается друг от друга и поворачивает головы ко мне, широко им улыбаюсь.
— Арин, ты не спишь еще? — восклицает Рада, впрочем, не сильно смутившись моим появлением.
Гордей смотрит привычно равнодушно, кажется, едва фокусируясь.
Не знаю точно, в какой он степени опьянения, понимаю только, что в довольно сильной.
— Извините, что помешала, но я тут сидела до того, как вы пришли, — продолжаю говорить я.
— Арин, солнц, нам бы, э… ты еще долго здесь? — немного нервно спрашивает Рада.
Конечно, ей же пришлось убрать руку с ширинки Гордея.
— Не волнуйся, уже ухожу, — говорю я и живо поднимаюсь с места. Но отчего-то не спешу следовать своим словам и оставить их одних. Ноги словно прирастают к полу и не дают мне сделать ни одного, просто ни единого шага.
Гордей между тем отпускает Раду и проводит рукой по волосам. Находит ближайший стул и тяжело плюхается на него.
