Я согласна на любой, на его выбор, и сейчас он выбирает изучение, постепенное, тягуче-медленное сближение.
Словно в первый раз, или боится спугнуть, а может просто дает привыкнуть. Как себе, так и мне, нам обоим. Хочет убедиться, что можно. Что я действительно готова. Готова к очередному безумству с ним.
Я расслабляюсь, и полностью отдаюсь его рукам. Тянусь, отвечаю, льну сильнее.
Когда его пальцы нежно, но вместе с тем уверенно, поглаживают мой подбородок, я раскрываюсь больше, и стону в его красивые, полураскрытые губы.
Поцелуй становится глубже, сильнее, напористее.
Когда его пальцы зарываются мне в волосы, вынуждая запрокинуть голову, я не медлю, подставляюсь под его горячие требовательные ласки.
Мы одни, мы в безопасности, мы у меня дома.
Я падаю на спину, а Гордей, не прекращая целовать, чуть придавливает, нависает надо мной.
Я обнимаю его, и сама запускаю пальцы в его волосы. Он сильнее вдавливает меня в матрас.
Нам очень удобно, и никаких опасений, что откроется дверь, что кто-то войдет в комнату.
Меня уносит, я хочу, чтобы безумие продолжалось. Я жажду большего, и я всем телом прижимаюсь, вжимаю его в себя сильнее.
— У тебя нога, Бельчонок, ты еще помнишь? — шепчет Гордей, и целует меня в подбородок.
— Я помню, — киваю я. — И… она не помешает. Я хорошо себя чувствую. Я… очень сильно хочу тебя сейчас.
Едва эти слова срываются с моих губ, у нас обоих словно отказывают тормоза. Будто до этого все было вполсилы, не всерьёз, а теперь… Теперь мы понимаем, что дальше бессмысленно тянуть.
Потому что, если мы сейчас же не почувствуем друг друга до конца, все станет неважным. Мы просто сойдем с ума, не сможем существовать дальше. Потому что лучше никак, чем порознь. Лучше умереть, чем друг без друга…
Гордей оголяет мою грудь, его поцелуи становятся жадными, безудержными, провокационными.
В глазах туман, и дикое, одуряющее желание.
Он ласкает вершинки пальцами, губами, с явным удовольствием, и уже одним этим доводит меня до исступления.
Еще и тем пониманием, как ему нравится, как он сам кайфует от ласк, и тех ощущений, что вызывает у меня, что щедро дарит мне.
Он заставляет меня выгибаться, судорожно хвататься за него, подставляться совсем уж без стеснения, стонать, и на каждом втором выдохе шептать его имя.
Если бы сейчас кто-нибудь попытался нас остановить, я бы не обратила на него ровным счетом никакого внимания. Потому что мое тело, мозг, душа, все сосредоточено только на нем, и его желании.
