Произношу, и поднимаю взгляд на Гордея.
Это была моя попытка стать раскованнее, пошутить… Я не знаю, как он ее воспримет. Но… слова сами сорвались, прежде, чем я сумела выставить хоть какой-то фильтр.
Он… воспринимает так, как я и хочу.
Усмехается слегка, ничуть не поверив, потом проводит рукой по волосам.
— Ты мне льстишь, Бельчонок, — говорит он. — Я был… тем еще мудаком. И ты и я это знаем.
— Ты стал моим первым парнем, я впечатлилась в любом случае.
Гордей подходит к кровати, опускается на колени, и подается вперед, как делал, когда я только пришла в себя.
Закидывает на меня руку, кладет голову на мой живот. Вторую руку он подсовывает мне под поясницу, и как бы обнимает.
Трется носом о футболку, и снова прижимается к животу щекой.
— Несмотря ни на что, ты лучшее, что случалось в моей жизни, — говорит он. — Но я вел себя как мудак. Не исправить.
Я лежу, боясь лишний раз вздохнуть.
— Потому что до одури ревновал. Не знаю, просто ко всему, даже к твоим мыслям не обо мне. И вместе с тем злился на то, что все это чувствую.
Что ни хрена у меня не прошло. Знаешь, мне хотелось… с утра до вечера кончать в тебя. Сделать только своей, застолбить навечно. Чем больше я отталкивал, тем сильнее хотелось… Чтобы все, что только возможно, произошло у тебя со мной. И дальше… Думал, отпустит. Может, тогда… Но, как ты догадываешься…
Он поднимает лицо и чуть придвигается ко мне.
— Слишком много обо мне, не заметила? На самом деле, самое важное это то, чего хочешь ты.
Мои руки непроизвольно тянутся к его волосам, зарываюсь пальцами.
Играю с прядями, то открывая его высокий лоб, то взъерошивая, и делая челку. Ему безумно идет и так, и так.
С челкой он выглядит немного проще. Если нужно снимать спортивную одежду, стилисты ее обычно оставляют, а если парфюм, или что-то из разряда элитного, то чаще всего зачесывают назад.
Мне нравятся оба варианта. Также, как я всегда принимала любое его настроение.
Гордей не запрещает. Позволяет развлекаться с его волосами в свое удовольствие. В голове его слова, про то, что самое важное, это чего хочу я.
— А если я скажу, что хочу, чтобы ты ушел? — спрашиваю я.
Наверное, вопрос очень предсказуемый, но, раз уж зашла речь, я не могу его не задать.
— А ты хочешь, Бельчонок? Хочешь, чтобы я ушел?
Я не могу ответить однозначно, а потому закусываю губу.
Не знаю, как бы сложился наш диалог дальше, но, как всегда бывает в трудные минуты, на помощь мне приходит Марта Сергеевна.
На этот раз своим своевременным звонком.
