— Сама ты дура, отвали.
Рада вскакивает, но Оксана толкает ее обратно на кровать.
Руки Рады тоже расцарапаны, а я даже не запомнила, как успела это сделать.
— Если тебе плевать на бабки, давай, отваливай, только других не впутывай, — снова орет на нее Оксана. — Нашла, на кого нападать. Горский нужен? Типа из-за нее он тебя бортанул? Да, мне он тоже давно нравился, ну и что? Переключилась на другого и вполне себе довольна.
— Да ты… не понимаешь ничего.
— Я-то как раз понимаю. Потому что в гробу он видел тебя, меня и всех остальных вместе взятых.
За исключением вот ее.
Оксана тычет в меня пальцем и снова поворачивается к Раде.
— На нее он запал, а другие девчонки ему нафиг не нужны. И ничего с этим не поделать. Или ты слепая совсем?
— Сука!
— Хорошо, до лиц дело не дошло, как работать бы стали?
Рада отворачивается к стене, и Оксана переводит внимание на меня.
— Арин, ты как?
— Нормально, — отвечаю я, все еще выравнивая дыхание.
— Идем.
Оксана уводит меня в ванную, и мы вместе начинаем осматривать мои повреждения.
Руки до локтей в красноватых полосах, волосы в беспорядке и кожу головы ужасно жжет и печет. Еще место, куда нажала шпилька, горит и противно ноет.
— Вот сука, а если бы до лица добралась? А ступня? Она бы могла тебе ее проткнуть своей дурацкой шпилькой и тебе бы пришлось обращаться в больницу.
Я вздыхаю, включаю воду и начинаю умываться.
— Совсем уже офонарела. Хорошо, хоть и ей досталось. Да и я вовремя пришла, как чувствовала прям.
Амазонки, блин.
Если вначале меня душили слезы, то теперь мне отчего-то, наоборот, хочется смеяться.
— Я еще ни разу в жизни не дралась из-за парня, — признаюсь я, на что Оксанка весело фыркает.
— Надо думать, не дралась. И будем надеяться, она больше не станет выкидывать ничего в таком роде. Сейчас обработаем, и все быстро заживет. Съемок в купальниках вроде бы больше не намечается, а так, попросим Олю замазать посильнее.
Когда мы выходим из ванной, Рады в комнате уже нет.
— Смоталась. Ну и хорошо, — комментирует Оксана и тут же предлагает нам пойти поужинать."
"— Только что-нибудь с длинными рукавами надень, — добавляет, снова косясь на царапины и качая головой.
***Мне страшно выходить из номера, потому что я не знаю, чего мне теперь ждать, особенно от Гордея, но все же согласно киваю.
Но когда подходим к столам, заставленным едой, понимаю, что кусок не лезет в горло.
