Вцепляюсь в его плечи и льну, и обнимаю. И позволяю ему гладить себя и тоже крепко, до боли крепко стискивать и прижимать, притискивать и обнимать.
Меня сотрясает дрожь, а он целует дорожки моих слез и снова шепчет приятное, нежное и успокаивающее.
— Арина… Мой Бельчонок… Моя красивая чувствительная, нежная девочка…
Вжимаюсь в него, тянусь и растворяюсь, и вбираю.
А когда чувствую на своих губах еле ощутимое, почти невесомое дыхание его губ со слабо ощутимым привкусом алкоголя, я подаюсь и раскрываюсь для него.
Его губы едва касаются моих, а я уже горю, захлебываюсь от желания, и утопаю. Его язык скользит по самой кромке моих губ, дотрагивается до зубов, медленно, словно заново распробовая меня на вкус. И я трепещу, изнывая, замирая. Боюсь одним неверным движением спугнуть его или оттолкнуть.
— Черт…, - шепчет Гордей. — Ты даже не представляешь, чего мне стоит…
И снова его губы легонько накрывают мои.
А потом… Потом, наконец, они целуют. И от осознания этого я будто отрываюсь от земли.
Он целует неспешно.
Медленно, поверхностно и трепетно. Невесомо, невыразимо приятно и волнующе. Так обжигающе, и так опьяняюще нежно. Горячо.
— Ты… когда ты рядом, со мной происходит что-то… Мотает от твоей близости всего… Устал… не представляешь, как я устал… Хочется послать все к херам, и…
Его глаза находят мои, и я пытаюсь рассмотреть. Уловить любой оттенок, который покажет, что он неравнодушен, что все же что-то еще испытывает.
— И…
— И целовать тебя до одурения. Ведь дело совсем не в сексе… не только в нем.
Это, блин… Нельзя, запрет. Но, ты… прямо под кожей… в крови, я не знаю… Буду целовать сейчас…
Пальцем он оттягивает мою нижнюю губу, а потом прикусывает.
Отстраняется.
Трется щекой о мою щеку. Сгораем так несколько секунд, и вот он снова возвращается к губам.
И снова медленно, поверхностно и так, просто до слез, как нежно и аккуратно, снова меня целует.
Приникает к ним на долю секунды, и тут же отстраняется, прижимается лбом к моему лбу.
— Нравится тебе со мной?
— Очень.
Нравится, очень, очень, хочу. Каждую секунду хочу к тебе, Гордей…
— Чтобы до боли, до одурения, чтобы дыхание одно на двоих… Хочешь так?
— Да…
— Развратная маленькая Бельчонок, которая так мастерски умеет сводить парней с ума. Ладно…
Он чуть сжимает мои волосы, оттягивает назад, запрокидывая мою голову и несколько секунд затуманенным взглядом смотрит на мои губы.
А потом…
— К херам. Не сегодня, — убеждает, словно сам себя.
