Привычка всё анализировать подкидывает причину, почему мне так хорошо рядом с этим пожилым мужчиной — у меня никогда не было нормального отца. Все мамины мужья были единицами переменными, привязываться к кому-то я опасалась, но всегда втайне мечтала, что у меня будет сильный папа, который защитит меня от любых обидчиков.
Фыркаю — ну что ж, сегодня с ролью защитника прекрасно справился Герман Эдуардович!
Следующий рабочий день подкидывает ворох срочных задач, и только к вечеру я соображаю, что до сих пор не видела своё начальство, хотя он совершенно точно здесь.
«Ну и ладно, — думаю, сидя с очередной кипой документов в ординаторской, — если это результат головомойки, которую ему устроил Соболевский, то надо просить Германа заходить в больницу почаще!»
— Анна Николаевна, — негромко звучит вдруг за спиной голос, заставляющий меня вздрогнуть, — зайдите ко мне.
Вот только помяни чёрта…
Добрынин идёт впереди меня, заходит в свой кабинет, я вхожу следом за ним. Что у нас опять не слава богу? Какой косяк он мне хочет предъявить?
Зав не торопится начинать разговор, а я тем более молчу — сам ведь позвал.
Кидает на меня быстрый взгляд, открывает рот, но тут же закрывает его. Наконец, после ещё одного фальстарта мужчина медленно произносит:
— Анна Николаевна, у меня завтра с утра две плановых, и ответственный пациент в реанимации лежит, могу я на вас рассчитывать?
Ну надо же, оказывается, мы умеем нормально разговаривать!
— Конечно, Никита Сергеевич, — я не позволяю даже капле ехидства просочиться в свой тон.
— Это всё? — спрашиваю, выдержав паузу."
"— Нет, — качает головой, и я всем видом показываю, что внимательно его слушаю. Добрынин смотрит подозрительно, но держать каменное выражение лица рядом с ним я научилась виртуозно.
— Я… — он делает пару глубоких вдохов, я не мешаю, с интересом разглядывая отводящего глаза мужчину. — …хочу извиниться, — наконец с трудом выдавливает из себя.
На секунду впадаю в ступор. Его подменили? У него есть брат-близнец? Который сейчас ворвётся в кабинет, и мы все спляшем на манер индийского кино? Фу, чёрт, что за дичь в голову лезет! С другой стороны… смотрю на глядящего на меня исподлобья хмурого руководителя.
Нет, облегчать ему задачу я не собираюсь.
— Хотите — извиняйтесь! — произношу спокойно.
На лице мужчины появляется мученическое выражение. Для следующей фразы ему опять понадобилось несколько вдохов.
— Извините, я не должен был вчера… кричать на вас, — он опускает глаза.
Вздыхаю.
