Выяснилось, что за всей историей изначально стояла Маргарита. То ли у неё был какой-то пунктик на Никите, то ли не могла смириться с тем, что он предпочёл не её, но, как собака на сене, решила, что и со мной он остаться не должен.
Вера, которая, как оказалось, была дальней родственницей Марго, с самого начала действовала по её указке, ну и сама была не против закрутить с заведующим. А уж эта их многоходовка с фейковым нападением…"
"— Слушай, я поверить не могу, как они это организовали? — кручу головой в изумлении.
— То есть она увидела, как ты спрашивал обо мне, умудрилась подсуетиться, чтобы Вера вовремя приехала к моему дому, потом Вере надо было закричать в нужный момент… У них же не было никаких гарантий, что всё пойдёт, как задумано!
— Ты удивишься, как иногда везёт дилетантам, — усмехается Полкан. — Время от времени невероятные стечения обстоятельств становятся возможными из-за таких вот Маргарит и Верочек. Но, сама понимаешь, всё это — не преступление. Даже не хулиганство. Интриги к делу не пришьёшь.
Задумчиво киваю. Заведующая гинекологическим отделением присмирела. Вырвали у неё ядовитые зубы. Никита всё-таки добился у главного врача, чтобы начали проверку. Правда, не думаю, что из этого что-нибудь выйдет. Хорошо только одно — мы перевернули эту страницу нашей с ним истории и, надеюсь, никогда к ней не вернёмся.
— Ты выходишь замуж? — Богатырёв смотрит на кольцо на моей руке.
— Да, — мне немного неловко говорить ему это, но продолжаю: — И у нас скоро будет ребёнок.
Мужчина на секунду отводит глаза, но тут же опять смотрит на меня.
— Желаю тебе счастья, — растягивает губы в улыбке.
— Спасибо, — касаюсь его руки, — и я тебе тоже. Не подумай, что я издеваюсь, — добавляю торопливо. — Но ты заслуживаешь девушку, которая будет влюблена в тебя по уши, которую ты сможешь полюбить так же и никому её не отдать. А я…
— Ты никогда не была в меня влюблена, я знаю, — он кивает.
— Господи, ты всё всегда знаешь, — хватаюсь за голову руками. — Когда встретишь ту самую, хотя бы иногда притворяйся, что не видишь её насквозь!
Полкан фыркает и улыбается уже не так грустно.
— Я подумаю над твоим советом!
* * *— Аннушка, они прилетели, — Герман выходит на кухню, где я засовываю в рукав для запекания куски индейки с розмарином и помидорами. — Через два часа будут здесь.
— Ох, — с размаху сажусь на стул, потому что ноги подкашиваются. — Пап, как думаешь, мы правильно поступаем?
— Что рассуждать? — он пожимает плечами.
