— Аня, ну йод-то зачем?"
"— Затем, что йод разрушит острые остатки колючек, если они остались под кожей, и не позволит ранкам сильно воспалиться, — отвечаю на автомате. — И вообще, бабушка мне всегда занозки йодом мазала. Так, похоже, бесполезно тут каждую точку прижигать, — бормочу и просто мажу всю поверхность кожи.
— Ты хирург, а не бабушка из деревни!.. — мужчина дёргается. — Ай! Щиплет!
— Терпи. Ты врач или кто, в конце концов? — заканчиваю обработку.
— Что, врачам не может быть больно? — Никита морщится.
— Хоть бы подула… — ворчит жалобно.
— Я хирург, а не бабушка из деревни, — повторяю его же фразу и выбрасываю использованную вату. — Всё, я закончила, можешь вставать. Вон чистые штаны лежат, — киваю на бикс с хирургическими костюмами и отворачиваюсь, давая ему возможность одеться. Убираю за собой со стола, снимаю и выбрасываю перчатки.
— Аня, — поворачиваюсь на голос уже одетого мужчины, вопросительно смотрю на него, а он, вдохнув, как перед прыжком в воду, вдруг выпаливает: — Поужинай со мной?
Замираю на секунду, а потом поднимаю брови:
— Другого времени для приглашения ты, конечно, выбрать не мог? — смотрю на его бёдра и, не удержавшись, хмыкаю.
— Будем ходить и стоя есть хот-доги? Тебе ещё несколько дней сидеть некомфортно будет.
— Захочешь — походим, захочешь — посидим, я найду какой-нибудь ресторан с мягкими подушками, — он улыбается, но глаза серьёзные и… умоляющие. — Пожалуйста? — неуверенно делает шаг и осторожно прикасается к моему плечу. — Мне очень нужно поговорить с тобой.
Сказать кое-что.
Я задумываюсь, глядя на мужчину. Дать ему шанс… ну, хотя бы извиниться? Как там Герман его спрашивал, просил ли он у меня прощения?
— Хорошо, — наконец, говорю, не отводя от Никиты взгляд, и вижу облегчение, проступающее на его лице.
— Завтра? — он как будто торопится, чтобы не дать мне шанса отказаться и сбежать.
— Завтра, — киваю в ответ.
Мне дарят такую сияющую улыбку, что я на мгновение забываю, как дышать.
— Спасибо! — мужчина смотрит так, что становится неловко.
— Всегда пожалуйста, — отвечаю рассеянно, прохожу к двери и открываю замок.
— Ань, — окликает меня Никита, пока я ещё не вышла из процедурной, — можно спросить? Ты ведь сразу не поверила, когда майор сказал про Веру и про меня.
— Это не вопрос, — не знаю, что ещё ответить.
Да, мне даже в голову не пришло, что он мог что-то сделать Вере, и про отношения тоже… Пока размышляю о своём, меня вдруг ловят в объятия, крепко целуют в губы.
