Он нуждается в моей помощи… Оступился, потерялся, попал… У нас не было родителей, как выживать в этом мире нам никто не рассказал. Знали из детского дома, а там… не всегда поступали честно и по совести.
По щеке скатывается обжигающая кожу слеза. Одна, затем другая. Вытираю тыльной стороной ладони, отворачиваю голову к окну. Я обязана поговорить с Давидом. Вдруг ещё можно сделать хоть что-нибудь? Я не смогу жить в этом мире, зная, что к спасению брата не приложила никаких усилий.
- Завтра у нас выходной, Катя, - сообщает Раиса, когда мы встречаемся вечером в саду.
– Обещала навестить родителей, они у меня уже старые и немощные. Если тебя не затруднит – присмотри за розами. Они не любят засуху и тут же начинают вянуть.
- Конечно, присмотрю! – отвечаю воодушевленным голосом.
Мне так важно хотя бы чем-нибудь занимать себя в этом огромном доме… К тому же отсутствие Раисы означает, что я смогу приготовить Давиду завтрак и даже ужин.
- Где включить воду для полива ты знаешь, - улыбается мне вполне дружелюбно.
Когда Раиса уходит, я перемещаюсь поближе к клумбе. Солнце давно закатилось за горизонт, улицу освящают лишь фонари. Вдоль дома, прямо под окнами, густо усажены розы, но, с одной стороны, есть ещё немного пустующего чернозёма, где я смогу посадить куст гортензии. Надеюсь, что Давид не будет против.
Услышав посторонний шум в доме, возвращаюсь внутрь. Кажется, Юсупов вернулся. От волнения ладони становятся влажными. Знаю, что Женя хотел бы, чтобы его сестра была полностью на его стороне, но я не могу не считаться с человеком, которому обязана жизнью.
Слова моментально выветриваются из головы, когда я вижу в прихожей Давида в компании с Цукановым. По позвоночнику пробегает лёгкий холод… Я задумываюсь о том, чем со стороны Давида будет чревата помощь моему брату? Судя по неприятному липкому взгляду Цуканова – большими проблемами. Готова ли я подставить одного дорогого мне человека для спасения другого? На этот вопрос мне сложно ответить.
- Добрый вечер, - делаю несколько шагов вперед.
Цуканов нежеланный для меня гость, но я веду себя выдержано и невозмутимо, потому что его привёл мой муж. Он слабо кивает мне в знак приветствия и смотрит на оживший в ладони телефон.
- Здравствуй, Катя, - произносит Давид.
Он задерживает на мне взгляд чуть дольше обычного. Приобнимает за талию, коротко целует в висок, отчего напряжение в теле постепенно спадает.
