***
Я выбираюсь из душевой кабины, подхожу к зеркалу и смотрю как по обнаженному телу быстро стекают струйки воды. Я всё ещё укрыта синяками, но болят они уже не так сильно.
Мазь, которую выписал доктор оказалась чудодейственной. Думаю, что ещё несколько дней и насыщенный фиолетовый оттенок сойдет. Главное не забывать пользоваться ею дважды в день.
Я облачаюсь в махровый халат и выхожу из ванной комнаты. Услышав шум мотора на улице, бросаюсь к окну, но автомобиль проезжает мимо. Я разочарованно вздыхаю. Это не он.
Видимо у Давида остались нерешенные вопросы с Маратом или его хозяином. Тем самым именинником, который играет на два фронта, подыгрывая и криминалу, и государству. Разве можно жить настолько лицемерно?
Автомобиль скрывается из виду, а в ушах звенит пугающая тишина. Юсупов не обязан сидеть надо мной и остерегать. Для этого его дом полностью окружен вооруженной охраной и увешан камерами наблюдения. Здесь безопаснее, чем где угодно, особенно в моей квартире.
Вернувшись в кровать, закрываю глаза и пытаюсь уснуть, но получается плохо.
Я думаю о том, почему Женька так поступил со мной? Почему подверг риску? Не знал, что это может быть чревато такими последствиями? Мозг словно по щелчку воспроизводит вчерашний вечер. Моё похищение, страх, тошноту и противные ладони Марата на моём теле. А потом, словно ушат ледяной воды, правда о смерти Жени.
Накрываю голову подушкой и тихо скулю. Брат не мог меня так подставить! Не мог! Он был головы оторвал тем, кто пытался меня обидеть.
Сама не замечаю, как веки слипаются, и я проваливаюсь в сон. Тягучий и длинный, где все произошедшее за двадцать четыре часа со мной прокручивается ещё раз. С одной небольшой поправкой – эту ночь мы проводим вдвоем с Юсуповым как законные супруги. В его кровати, на чёрных шёлковых простынях. Я выкрикиваю его имя и царапаю спину, до красных отметок и сорвавшегося голоса.
- Давид! - выкрикиваю так громко, что просыпаюсь.
Я открываю глаза и резко сажусь на кровати. Сердце учащенно стучит в грудной клетке, тело покрыто потом, а волосы прилипли к лицу.
Я по-прежнему нахожусь в доме Давида. За окнами светло, а стрелки настенных часов указывают на то, что сейчас только шесть утра.
Вновь падаю на подушку, ощущая как между ног отчётливо пульсирует. Всё, что между нами было – мне приснилось. Его сильное тело, укрывающее моё, его шепот на ухо и мощные толчки, вызывающие острое желание. Вот только сейчас мои трусики насквозь мокрые и это по-настоящему.
