Блондин - прямо на Рина, но ученый успевает его подхватить.
Мы обыскиваем похитителей, забирая коммуникаторы и энерго-пушки. Снимаем с них браслеты, у одного из них находим наручники и сковываем из вместе и дополнительно связываем подручными средствами из запасов ученого.
- Браслеты не работают - отзываюсь я - сигнал глушится, видимо, специально, чтобы изолировать всех на территории базы и держать под контролем.
Надежда на то, что удастся вызвать помощь используя браслеты похитителей, тает на глазах.
- Выдвигаемся - командует Рин.
Микел берет рюкзак, в который положил оставшуюся воду и паек.
-Гало-камер в коридоре точно нет? - продолжает мой майор.
Мы с ученым синхронно отрицательно мотаем головой. Именно у карцера гало-камер я не видела, только на платформе и на других уровнях.
Крадучись, мы выходим из помещения, промаргиваясь от более насыщенной иллюминации в коридоре. Рин идет медленно, ему больно, но он все равно двигается в противоположную от основного коридора сторону.
Коридоры, коридоры.
Мы прислушиваемся к каждому звуку. Коммуникатор молчит, там только редкие переговоры между жителями базы. Нас пока не ищут."
"Мы сворачиваем в один из неиспользованных коридоров и подходим к платформе. Ее явно давно не запускали.
Активация платформы происходит на наш страх и риск. Мы не знаем, подключена ли она к общей охранной системе или нет. Технологии устаревшие, а системы базы работают явно не на полную мощность.
Платформа начинает свое движение вверх. Медленно. Слишком медленно.
Коммуникатор молчит.
Средний уровень, и снова движение платформы, и вот, наконец, верхний уровень.
Рин не уверен, что технический коридор выведет нас к нужной точке. Он ориентируется на план других миранских военных баз, на которых был. Нам, слава высшим силам, никто не встречается. Еще коридоры и мы наконец, выходим к транспортному боксу.
И вот тут нас ожидает сюрприз. Из разговоров, которые я слушала, я уже знаю, что у транспортного бокса один из постов местной “охраны”. Но я думала, что он будет с другой стороны.
Мы прячемся в одной из технических ниш. Рин внимательно смотрит на меня, взглядом показывая, что придется стрелять. В парализующем, не боевом режиме пушек, но все же.
Я никогда не стреляла в разумных, только в проекции в учебном отсеке восстановленной реальности. Я понимаю, что травмы Рина не позволят ему быстро и точно попасть в цель. После удара головой, как он сказал, что-то стало со зрением, он не может сфокусироваться.
