Она увидела себя – нет, не себя, Джулиану! – кружащейся в вальсе с этим мужчиной. Затем себя с ним в открытом ландо. Прогуливающейся в парке… Сидящей за столом, где были еще какие-то люди, одетые так, будто сошли со страниц исторического романа…
Картинки мелькали одна за другой, словно кусочки мозаики. Но постепенно их становилось все больше, они заполняли память и обретали смысл.
Их было так много, что Юля тихо охнула и осела на пол.
– Джулиана, Джулиана! – сквозь шум в ушах донесся взволнованный мужской голос.
"
"– Ох, моя бедная госпожа! Говорила я вам, что она не готова к визитам! – причитала рядом служанка.
Юля смутно ощущала, что ее куда-то несут, но сил воспротивиться или ответить уже не осталось. Только когда в голове прояснилось, она поняла, что ее усадили в огромное зеленое кресло, жених стоит рядом со скорбным лицом, а служанка, шмыгая носом, протягивает стакан воды.
– Что со мной было? – Юля приняла стакан и благодарно сделала пару глотков.
Перед глазами мелькали мурашки от слабости.
– Вы потеряли сознание, – Десмонд развел руками. – Наверное, забыли позавтракать. Прежде вы так не реагировали на мои прикосновения.
Она взглянула на него и с удивлением поняла, что прекрасно помнит их прежние встречи. И знакомство за чаем у тетушки, и званый ужин у друзей семьи, и все светские рауты, проведенные вместе.
И даже то, как он утешал ее тем серым дождливым днем, когда она прощалась с тетушкой на мрачном, заросшем темными пихтами кладбище.
– Тетушка… – пробормотала Юля, пытаясь осознать новые воспоминания.
– Да, бедная леди Бронсон, господь призвал ее душеньку, – Агнешка привычно потянулась к переднику, намереваясь прочистить нос.
Не выдержав, Юля сморщилась:
– Платок! Где твой носовой платок? Что за манеры!
– Так у меня его отродясь не бывало, – обиженно проворчала Агнешка. – А манеры это у вас, у господ.
– Позвольте, я пожертвую свой, – вставил Десмонд с улыбкой.
Стоило ему перевести взгляд на служанку, как улыбка превратилась в кислую мину.
Но платок он все-таки протянул: белоснежный, из тонкой материи, отороченный кружевом. Юля заметила вышитую шелком монограмму и, не сдержавшись, спросила:
– Вы не пожалеете об этом, милорд?
– Нет, моя леди, для вас – ничего не жалко. Платок это просто безделица.
Она краем мысли отметила, как естественно у нее прозвучало это “милорд”, будто всю жизнь так обращалась к мужчинам. Но через минуту уже забыла об этой странности.
![Обложка книги За горизонт! [СИ]](/uploads/posts/images/5/za-gorizont-si-3.jpg)
