— Не смей больше так делать!
Я вжимаюсь в спинку дивана, которая издает противный скрип. Бестужев не двигается, спокойно наблюдая за мной. Он как будто ждет, когда я успокоюсь, дает мне передышку, чтобы я не провалилась в истерику с головой.
Проходит секунд десять, и он поднимается на ноги. Проходит к бару, где наполняет еще один стакан. Он возвращается с ним ко мне и оставляет его на деревянной подставке, которая врезана в диван.
— Вода, — сообщает Бестужев.
— Я не буду ничего пить в этом доме.
— Не получится, — он коротко качает головой.
— Ты задержишься здесь на несколько дней.
Влад поднимает ладонь, показывая, что мои протесты не помогут.
— Это решено, — добавляет он. — Можешь разнести несколько комнат, если захочешь куда-то деть злость. Хоть весь этаж, если хватит сил.
Глава 4
На втором этаже оказывается целый ряд спален с открытыми дверьми. Выглядит как отель, в котором я могу выбрать любой номер. И плевать, хочу я в нем останавливаться или нет, домой меня не отпускают.
Это я уже уяснила, как и то, что Бестужев уехал. У него, наверное, сотня домов и квартир, может переезжать из одного в другой вечность.
В доме сразу становится пусто и тихо, словно он отдал приказ охране не нервировать меня и не попадаться на глаза. Я обошла почти весь первый этаж, добравшись до галереи со стеклянным потолком и садом, но не встретила ни души.
Хотя вру.
Один костолом показался, когда я разбила окно миниатюрной но увесистой копией яхты. Там был широкий подоконник и я прикинула, что смогу забраться на него и спрыгнуть на лужайку.
Но мой план не понравился шкафообразному мужчине с наушником в ухе.
Он строго покачал головой и заговорил неожиданно рассудительным тоном.
— Зачем вам охрана в доме, Елена Станиславовна? В вашем распоряжении целый дом, — он сделал паузу, в которой отчетливо слышалось “цените это”. — Мы не заходим в его стены, пока вы не глупите.
Я в сердцах разбила еще одно окно, осыпав охранника крошкой из стекла, а потом развернулась и пошла в другую сторону.
В голове до сих пор стучит его “Елена Станиславовна”.
Охрана уже знает мое имя.
Бестужев основательно взялся за дело.
Неужели, он не шутит? Я видела его решительный взгляд, но часть меня отказывалась воспринимать его серьезно. Я только сейчас постепенно отхожу от шока, в котором пребываю с того момента, как он вошел на кухню. Я ведь подыгрываю ему весь вечер, словно жду, что он вот-вот наиграется и отпустит меня.
Но нет же.
