И я не могу отделаться от ощущения недосказанности. Словно я собрала только первые кусочки информации — самые легкие пазлы — а для полной картины еще придется потрудиться. Судьба Влада пропитана таинственностью, которая, как туман за окном, стелится вокруг его прошлого. Я брожу в его густой дымке и жду, когда погода, наконец, переменится на ясную и солнечную.
Влад просыпается через час. Он входит в гостиную в черном джемпере и темно-синих джинсах. И он выглядит лучше, отдых пошел ему на пользу, даже пары часов хватило.
— Небо не обрушилось, — подшучивает он, вспоминая мою присказку.
Я улыбаюсь ему. Приятно знать, что он запоминает мои слова, хотя и выглядит, как непробиваемая скала.
— Да, — я киваю. — И звонков было немного. Только Павел сказал, что у него срочное дело.
— Ты ответила ему?
— Ты сказал, что я МОГУ игнорировать все звонки кроме Стенса, а не обязана.
Влад щурит глаза, на что я пожимаю плечами.
— Он удивился, когда услышал меня, — я возвращаю телефон Владу. — Он звонил насчет Адама, там что-то случилось.
Бестужев хмурится и ненадолго погружается в переписку. Он постепенно выдыхает и я вместе с ним. Значит всё не так страшно, тем более он не торопится перезванивать Павлу.
— Вы давно с ним знакомы? — я продолжаю, когда Бестужев поднимает на меня глаза. — С Пашей?
— Еще со школьных времен. У Паши рано погиб отец и он учился за счет фонда Адама, — Влад замечает мою реакцию и коротко улыбается. — Мой отец не злодей из американских комиксов, на его счету не только ужасные поступки.
Он выделял внушительные суммы на благотворительность. Не уверен, что он не отмывал таким образом деньги, но его фонды помогали людям.
— То есть Паша многим обязан твоему отцу?
Бестужев зависает на секунду, а потом меняется в лице. Он делает шаг ко мне, разрывая на мелкие кусочки воспитанную дистанцию, и проводит пальцами по моей щеке.
— Ты начинаешь подозревать всех вокруг, — он легонько выдыхает, не давая мне вставить слово. — Это нормально, даже закономерно для моего окружения.
Это защитная реакция.
— Так да или нет?
— А ты упрямая.
— Кто бы говорил, Влад.
— Давай лучше куда-нибудь съездим? Нам обоим нужно развеяться.
— Ты не умеешь изящно переводить тему.
— Да, — он с легкостью соглашается. — Ты не выдержишь долго в таком темпе. А я меньше всего хочу, чтобы ты сломалась.
Звучит как признание.
Первое и витиеватое.
Но западающее прямо в душу.
— И я не хочу, чтобы ты становилась другой. Подозрительной и холодной.
Ведь он стал таким.
