Я, если честно, не против Паши за общим столом. Зря Влад острит, им нужно поговорить всем вместе. Они семья, как ни крути. Да и поступки Павла стоят взгляда под другим углом. После того, как он не дал Элине изуродовать меня, я лучше понимаю его. Да, он мстил Владу. Как старшему и любимому сыну, которому досталось всё. Обычная человеческая ревность. Тем более Влад сын Яскевича, который убил отца Павла. Этот ядовитый клубок скрутился так плотно, что слова матери в записке стали последней каплей.
Но все-таки Паша не подонок.
Он не виноват в смерти матери в клинике. Я верю его словам, бывают моменты, когда ты понимаешь, что человек вырывает правду из сердца. И он был приближен к Владу все эти годы, но не сотворил ничего фатального. Устраивал неприятности в бизнесе, подогревал склоки с отцом… Что еще? Я вспоминаю резкие слова Анастасии об Яскевиче и начинаю думать, что это тоже дело рук Павла. Он настроил против Адама весь ближний круг Влада.
Поэтому я ему сразу не понравилась. Я оказалась новым человеком с незамутненным взглядом.
Я не из их тусовки, не знаю сплетен и пересудов, которые передают друг другу за бокалом шампанского, для меня что Паша, что Адам были абсолютные незнакомцы. Паша растерялся и перепробовал все методы. Сначала он был со мной подчеркнуто любезен, набиваясь в друзья, потом стал давить высокомерной грубостью. Решил показать, что я всего лишь служанка за большую зарплату, и не мне разговаривать с ним на равных.
А потом…
Потом я оказалась обездвиженная перед ним на том стуле.
И ему пришлось вскрыть карты. Пришлось спасти, показав, что ненависти в его сердце недостаточно для настоящих зверств.
— А где сейчас Павел? — спрашиваю у Влада, когда он возвращается из душа.
— Адам забрал его.
— Он все-таки привык считать себя его отцом, — произношу шепотом, но Бестужев все же улавливает мои слова. — Чему ты удивляешься? Мне трудно представить, что творится у Адама на душе. Он недолгое время, но все же воспитывал Пашу, считал своим сыном. Потом узнал об измене, причем очень вызывающей, с его подчиненным… Влад, я не осуждаю твою мать, я знаю твое отношение и не хочу говорить о ней ничего плохого.
Влад не изменится. Образ матери не померкнет, он слишком сильно ее любит. Детская незамутненная любовь отлилась в граните после ее трагической гибели.
— Я только говорю о том, что тут есть две стороны. Твой отец тоже пережил горе. И он чувствует свой долг перед Пашей, он же отлучил его от родной матери и поучаствовал в смерти его отца.
