Впрочем, это не мешает наслаждаться ужином. На большом балконе чудесно, город далеко внизу вместе с шумом и круглосуточной суматохой. Номер отлично придуман: мы находимся на открытом пространстве и в то же время надежно спрятаны от чужих взглядов.
— Замерзла? — спрашивает Бестужев, когда я в сотый раз поправляю плед."
"Он не дожидается ответа и меняет место. Подсаживается ко мне, сгребая в объятия и прислоняя к своему крепкому телу.
— Устрицы меня не впечатлили, — признаюсь.
Я откидываюсь на его плечо и смотрю на звездное небо, которое делает волшебный подарок и показывает целые созвездия.
В последние дни было облачно, так что я успела забыть, что небо бывает таким красивым.
— С ними или случается любовь, или отвращение, — подшучивает Влад.
— Очень и очень на любителя, — я соглашаюсь и отодвигаю тарелку с морскими моллюсками подальше.
Влад смеется. Я чувствую колебания воздуха от его выдохов и тоже улыбаюсь.
Впервые за ужин повисает молчание.
Невозможно забыться окончательно, да и пусть. Я понимаю, что мы оба вернулись мыслями к тяжелому дню, но никто из нас не произносит ничего вслух. Иногда слова лишние. Влад теснее прижимает меня к себе, а я запрокидываю голову ему навстречу.
Иногда лучше вовсе без слов. Особенно когда можно обойтись верными прикосновениями. А Влад целует так, как умеет только он. Я смелею под его натиском и прикусываю его нижнюю губу. Слышу что-то похожее на рычание, от чего выпитый бокал вина вдвое повышает свой градус в моем кровотоке.
— Отнести тебя в спальню? — спрашивает Влад, нажимая ладонями на мою талию.
Плед сдается первым и соскальзывает в пропасть. Исчезает. Я остаюсь в сильных руках Бестужева, в которых намного теплее. Нет, в них жарко… До острого предела, они обжигают и следующим касанием унимают пожар плоти. И так снова и снова.
Ближе и ближе.
Я забываю вопрос Влада. Он же что-то спрашивал? Он, кажется, и сам забыл. Он утягивает нас к спинке дивана, рывком скидывает лишние подушки и прижимает меня к шелковой обивке.
Я соскальзываю с нее, стоит ему чуть подтолкнуть, и оказываюсь под его тяжелым каменным телом. Это длится всего секунду. Влад переносит вес и дает мне сделать глоток воздуха.
— Малыш, — произносит он и запутывается в собственных выдохах. — Иди ко мне.
Я иду.
Тянусь и открываюсь.
Позволяю ему всё, что только прочнее связывает мужчину и женщину.
