Влад поворачивает к письменному столу и снимает трубку. Он делает заказ без запинки, произносит одно блюдо за другим, не заглядывая в меню, и выразительно смотрит в мою сторону.
— Мне все равно, — отзываюсь. — Но я бы выпила бокал вина.
Мне нужно расслабиться. Пусть самым банальным способом. Влад не смягчился, и мне мерещится, что кубики льда буквально постукивают в воздухе.
— Ты останешься на ночь? — спрашиваю, чтобы хоть как-то завязать разговор.
— Да, я приказал, чтобы меня не трогали до десяти утра.
— Неожиданно. Я думала, что вообще перестану тебя видеть.
— От моего присутствия в офисе ничего не изменится. Самохин вроде как успокоился, а Павел исчез. Его не могут найти.
Я нервно закусываю губу. Об этом я почему-то не подумала. Я ждала, чем кончится разговор Влада с Павлом, каким вернется Влад после него. А подонок просто сбежал… И где он сейчас? Что делает? От неизвестности только хуже.
— Но это не главное, почему я здесь, — добавляет Влад, делая шаг ко мне.
Я сижу на краешке кушетки.
Мне приходится запрокинуть голову, чтобы по-прежнему видеть его лицо. Влад приближается, а во мне борется страх перед темной стороной его характера и уверенность в том, что я всегда увижу в нем светлую сторону.
— Мне нужно прийти в себя, — слова даются Бестужеву чертовски сложно, так звучат признания в сокровенном. — Помоги мне, Лен.
Он протягивает ладонь и касается моей щеки.
Его тепло согревает и дурманит. Ему хочется поддаться, отключив голову и позволив Владу всё сделать самому.
Он явно привык вести и умеет это делать правильно. Даже когда он подчеркнуто нежен, в нем ощущается мужская обжигающая сила. Почти что свирепая и животная.
Я ловлю его ладонь и переплетаю наши пальцы.
— Ты больше ни в чем меня не подозреваешь?
Бестужев хмурится.
— Твой человек допрашивал меня так, словно я под подозрением.
— Он грубил?
— Нет, — я качаю головой. — Влад, мир не черно-белый, между грубостью и лаской есть сотня промежутков. Ты мог поговорить со мной сам, я ведь твоя будущая жена.
Или прислать Настю, я успела к ней привыкнуть. Но только не хмурый охранник, который говорит, что у него приказ босса и точка.
Я не отпускаю его широкую ладонь. И это так странно. Наши тела говорят на одном уровне — на взаимном и ласковом, а на губах неприятные слова. Я чувствую их как нестерпимую горечь, но все равно говорю.
— Я не умею подчиняться, Влад, я тебе это сразу сказала. Не умею молча терпеть и стоять в сторонке.
