Он же серьезно?
Он попробует остановить Самохина?
— А ты красотка, Лена, — неожиданно произносит Адам, скользя взглядом по чертам моего лица. — Никогда бы не подумал, что к твоей внешности прилагается нормальный характер.
— Вы же назвали меня дешевкой в прошлый раз.
— И ты поверила мне?
Я коротко качаю головой."
"— Нет. Вы оскорбили меня специально, чтобы задеть Влада. Обостряли ситуацию, чтобы проверить его отношение ко мне.
Влад тоже так делал.
В первый же вечер он грубо дернул меня на себя, заставив разомкнуть бедра, а потом сказал, что это работает лучше вопросов.
По моей реакции он узнал всё, что ему было нужно. “Ты боишься меня, но не собираешься угождать. Ты осторожная и одновременно вспыльчивая. И ты никогда не ложилась под мужчину за деньги”. Сказал он в тот вечер…
Боже, они на самом деле похожи.
— Не разбей сердце моем сыну, — произносит Адам с хозяйской усмешкой.
Он отворачивается от меня, ненадолго погружаясь в пейзаж, который мелькает за тонированным стеклом.
Я же остаюсь на месте, вжимаюсь плечом в спинку кресла и не отвожу глаза от его силуэта.
— Можно я задам один вопрос? — спрашиваю, пугаясь собственной смелости.
— Только если один.
— Вы знаете Павла? Я не слышала его фамилию, но он друг Влада и его заместитель.
По Яскевичу невозможно понять, какие эмоции в нем вызывает мой вопрос. Он матерый волк, он сохраняет расслабленную полуулыбку и чуть сильнее поворачивается к окну. Я перестаю видеть хотя бы часть его лица.
— Я помню его, Павел из моего фонда помощи детям, — наконец, отвечает Яскевич.
— А что с ним? К чему вопрос?
— Я пытаюсь понять, что он за человек.
Добавить нечего. У меня нет доказательств против Паши, только воспаленная подозрительность, да и словам Адама я не готова безоговорочно доверять. Но мне интересно, что он скажет о Паше, какие именно слова подберет и как будет звучать его голос.
— Влади доверяет ему, как брату, — произносит Адам прежним тоном. — Тебе этого недостаточно?
А вот и резкая интонация.
Как укол скрытой силы.
— Не знаю, — выдыхаю. — Вокруг Влада столько всего происходит, что я…
Я смотрю в свое окно, стараясь собраться с мыслями. Разговаривать с Яскевичем сложнее, чем показалось на первый взгляд. Он не только давит, как гранитная плита, но и незаметно подчиняет. Рядом с ним чувствуешь себя песчинкой и приходится раз за разом напоминать себе, что не надо бояться и сжиматься.
Не представляю, как мама Бестужева жила с ним.
