А потом Давид идет ко мне, разворачивает спиной и одним движением расстегивает молнию до самого низа.
Вжик — и платье падает ярким пятном мне под ноги.
Я дрожу."
"Дрожу, когда его пальцы касаются цепочки, той самой. Тяжесть кулона на шее привычна, она успокаивает, в минуты волнения я касаюсь его, чтобы просто убедиться — он на месте.
Но в следующую секунду Давид расстегивает замок цепочки, забирая ее себе.
Вот теперь я ощущаю себя окончательно голой.
— Вы долго возиться будете? Я сюда жмуриков быстрей довез, чем ты штаны снимаешь, Чабаш.
— Не гуди, скоро поедешь назад к своей Белоснежке, — Давид поднял с земли мое платье и туфли, отдал и их, — все, можно марафетить двухсотых.
Я догадывалась, о чем они говорят, но не могла в это поверить. Босиком мы дошли до микроавтобуса, Чабаш кинул мне пакет, в котором лежал теплый спортивный костюм, и сам начал спешно одеваться.
Дверь за нами захлопнулась, водитель завел двигатель.
Я обернулась назад, туда, где осталась наша машина.
Зрелище, открывшееся моим глазам, заставило встать дыбом волосы.
Я видела, как из черных больших пакетов вытащили два тела, мужское и женское. Сомнений не оставалось, это были трупы, на которые сейчас надевали нашу с Давидом одежду. Тела были еще свежими, Я видела, как податливо сгибаются их руки и ноги под чужими усилиями. Прижала ко рту руку, прикусывая костяшки пальцев, чтобы не закричать. Темные волосы, мое платье, туфли, — это была я.
Только тогда я в полной мере осознала, что происходит. И чем мне это грозит.
Мне — не страшно. Но Сережка… Их много было. Люди Чабаша, избранные, кому доверял больше всего, смуглые парни, которых привёл с собой великан. Я никогда не боролась зная заведомо, что проиграю, но в тот момент это не имело значения. Я побежала. Я вложила в этот бросок свои силы. Не думала даже, так меня догонят, или просто пулей, я же игрушка — расходный материал. Я просто представляла, как Сережке скажут, что его мама умерла.
Меня догнали, даже до конца моста не добежала. Грубо повалили на старый бетон, он сотнями зубьев впился в кожу.
Я попыталась бороться и откатилась в сторону. Перил у моста не было, я оказалась у самого края. Тот, кто был сзади позволил мне свеситься по пояс заглядывая в саму бездну.
— Не нужно, — попросила я. — Просто отпусти меня к сыну, не нужно ничего больше.
— От тебя ничего не зависит. Душа моя, ты же понимаешь, что мне не очень важно, кто окажется на дне этой ямы, ты или тот труп? Быть умницей твой единственный шанс.
