Через минуту он протянул мне два свертка, от которых шел пар и аромат, заставляющий забыть обо всем на свете.
Я передал один сверток Миле, и мы отошли в сторону, чтобы насладиться нашим импровизированным перекусом. Я развернул блин с мясом и осторожно откусил кусочек. Вкус был потрясающим: нежное тесто, сочное мясо, приправленное какими-то неизвестными мне специями, создавали в моем рту настоящую симфонию вкусов. Я закрыл глаза от удовольствия, наслаждаясь каждым кусочком.
Мила тоже выглядела довольной угощением, аккуратно откусывая маленькие кусочки своего блина с вареньем.
Ее щеки порозовели от удовольствия. Вспомнилось, как я постоянно таскал для нее что-то сладкое со стола. Бабушка не очень радовала слуг изысками, в отличие от домашних. Просто так не было положено, но мне было плевать на некоторые вещи, особенно, когда уличить меня в этом не могли.
Насытившись, мы продолжили нашу прогулку. Время летело незаметно, и вскоре пришла пора возвращаться на станцию. По пути к поезду я заметил необычное оживление возле одного из товарных вагонов, куда не было ходу обычным пассажирам.
Все же поезда в данное время были не настолько массовым явлением и их старались нагрузить по полной, в том числе и важным грузом для городов по пути следования.
Несколько крепких мужчин грузили какие-то большие предметы, укрытые тканью.
Внезапно один из мужчин споткнулся, и ткань соскользнула, открыв моему взору часть, как оказалось, картины, которую они несли. Это было поразительное произведение искусства: на золотом фоне была изображена изящная женщина в традиционном китайском наряде.
Ее лицо было повернуто в профиль, а длинные черные волосы, украшенные сложными заколками, спадали волной на плечи. В руках она держала веер, расписанный цветами сакуры. Каждая деталь была выписана с невероятной тщательностью, создавая впечатление, что картина вот-вот оживет.
Я невольно залюбовался, но тут же один из грузчиков поспешно накрыл ценный груз обратно, внимательно оглядевшись. Я пожал плечами и двинулся дальше, решив, что это, вероятно, просто чей-то багаж.
Когда мы с Милой поднялись в наш вагон, я услышал громкие голоса, доносящиеся из соседнего. Дверь была приоткрыта, и я, невольно задержавшись у нее, стал свидетелем спора между двумя мужчинами.
Один из них был молодым человеком, лет двадцати двух на вид. Он был высоким, с копной коричневых волос. В его взгляде читалась решительность и острый ум, и он совершенно не боялся этого, казалось бы, оживленного спора.