Грузик кистеня с грохотом врезался в забор, тать отдернул оружие, замахнулся снова. Андрей, извернувшись набок, резко рубанул навстречу саблей. Сталь и запястье убийцы соприкоснулись — и кистень, разбрасывая из застрявшего в петле обрубка капли крови, отлетел в сторону.
— Ты что же это сделал, выродок? — как-то растерянно пробормотал тать. — Зачем?
— Хобби… — Андрей снизу вверх, как привык поступать с одетым в доспехи врагом, ударил его в живот.
Наконец он встал, откинул полешко, коим оказалась подперта калитка, вошел обратно на двор, добрел до крыльца, поднялся, толкнул дверь и упал внутрь…
— Эк ты неудачно, Андрей Васильевич, — привел князя в чувство заботливый голос Пахома.
— Нехорошо получилось, обидно.
— Что там? — открыл глаза Зверев. — Я долго без сознания? Меня сильно порезали?
— Налатник — так просто в куски, княже, — сообщил дядька. — Ферязь попортили знатно, прямо по шитью. Теперича не одеть будет. Сапог вот тоже испорчен.
— Хватит тряпье жалеть, злыдень! Со мной что? Сильно ранен?
— На брюхе порез длинный, но неглубокий.
За неделю затянется. На плече дырка, ухо порезано, синяков несколько.
— И все? Почему же я сознание потерял?
— Ты, княже, как вошел… А сапоги-то все в крови. Ну, поскользнулся, да головой и об столб, что лестницу подпирает. Сказываю же, неудачно вышло. С пятью татями управился, а тут на ровном месте чуть голову не потерял. Обидно, мыслю.
— Давно я без сознания?
— Дык, с вечера и лежишь. Уж часа два как.
— Тьфу, а я уж подумал… — дернулся было Зверев, но Пахом тут же прижал его грудь ладонью:
— Не шевелись, княже, рана на брюхе разойдется. Надобно хоть ночь перележать, дабы запеклась. Да еще пару дней резко не шевелиться. Ты лежи, Андрей Васильевич, лежи. А чего надобно, я принесу.
— Что с татями, не знаешь?
— Троих ты, батюшка, порешил, один с ногой увечным останется, еще один дышит, но слаб и кровью истекает. Мыслю, вскоре преставится.
— Князя Друцкого позови! Надобно хоть одного живым оставить.
Спросить надобно, кто послал уродов.
— Дык, княже, Юрий Семенович первым делом за спрос взялся. Как тебя сюда донесли, так он зараз в сарай к татям и побег с двумя холопами.
— В сарай?
— Так не в дом же их нести, душегубов.
— И то верно, — признал Андрей. — Ну, коли мне вставать нельзя, тогда свечи задуй. Заснуть попытаюсь.
Но сон не шел, в голове из угла в угол бродили всякие думы. Бродили, но никак не складывались.
