Никто не следил за ним издалека, не сидел в засаде, не приготовил ловушки. Но кому и зачем понадобилось съезжаться сюда чуть не до рассвета?
— Пахом, наготове будьте.
Воины снова поднялись в седла, шагом двинулись дальше. Утоптанная тропинка покрутилась средь деревьев и…
Андрей вскинул руку, поднял глаза к небу, усмехнулся:
— Молодцы! Красиво закружили, не придерешься.
— Что сказываешь, княже?
— А ты не заметил, Пахом? Мы куда свернули? На юг. А небо сейчас где светлее? За спиной.
Не иначе с лешаками тут кто-то дружит. Закружили, запутали. Но мы поступим проще…
Князь потянул повод, решительно свернул с тропы на девственный наст и стал решительно пробиваться под светлый край низких облаков. Десять саженей, двадцать. Сто…
Морок отпустил так быстро, что он и не заметил этого момента. Лес закончился, впереди открылось тростниковое поле. Тропа, с которой они ушли, тянулась всего в нескольких шагах правее.
Путники выбрались на зимник, поскакали рысью — как кони вдруг захрипели и закружились, стали пятиться, не слушаясь плетей и шпор. В душе, как и в прошлый раз, возникло желание отложить визит до другого раза, развернуться и отправиться по другим, более важным делам.
— Они как волка чуют, княже! — крикнул кто-то из слуг. — Может, другой стороной проедем? Как бы беды не вышло.
— Это же лошади, скотина безмозглая, — покачал головой Андрей.
— Это им пустоты бояться можно. Мы же люди, нам положено без страха к неведомому идти, даже если не хочется. Прими коней, коли так.
Князь спешился, перекинул бердыш из-за спины в руку и упрямо двинулся по тропинке дальше. Холопы, притихнув, похрустывали снегом позади.
Нежелание идти нарастало, за считанные сажени превратившись в неизъяснимый, неодолимый ужас перед бесконечной снежной целиной впереди и грозными бессмертными деревьями на холме.
Андрей понял, что его люди вот-вот побегут обратно, перехватил бердыш за низ ратовища и решительно провел по насту глубокую черту:
— Я, внук Сварогов, Триглавой рожден, Велесом вскормлен, Похвистом принесен. Нет для меня в землях отчих ни лесов неодолимых, ни глубин, ни вод темных. А есть враг смертный, от черных трав, от гнилого мяса, от болотного гноя.
