Дай мне стрельцов, государь, которыми я под Казанью командовал, — через полгода этот комтур и их магистр станут служить при тебе клоунами.
— Терпеть не могу, когда мальчишки бестолковые в дела государевы лезут, — негромко высказался Висковатый. — Дров завсегда наломают, а мне разбирать. Каждый юнец воображает, что хлопоты вековые способен разом разрешить.
— Ты как с князем разговариваешь, мурло безродное?! — Андрей цапанул пальцами воздух в том месте у пояса, где должна была висеть сабля. — Тебя вежливости давно не учили?!"
"— Кто тебя звал с головой дубовой в тонкое ремесло? — перехватил посох посередине дьяк и попытался замахнуться — да потолок не позволил.
— Сидел бы себе в лесу, да пиво сосал. Блохи, что ли, в берлоге завелись?
— Я тебе сейчас самому блох напущу, — пообещал Зверев, оглядываясь в поисках оружия. — Я таких уже штук триста к праотцам на уроки отправил.
— А ну, охолонь! — негромко, но жестко приказал Иоанн. В его голосе прозвучала такая уверенность в праве повелевать, что подчинился даже Зверев, сам уже давно свыкшийся с княжеским титулом.
— Ты, Иван Михайлович, немедля в Москву скачи. Проверь грамоту, сочти недоимку, размысли, как истребовать можно. Лишний нажим на орден завсегда полезен. Припугнуть их не помешает. Раз перемирие не продлили, можем и войну начать. Пусть боятся. Коли не заплатят, так хоть отговариваться станут, просить, отсрочивать. Под эту дань от них лишнюю уступку можно получить. В переговорах позора нет. Это ты, Иван Михайлович, перегнул.
Коли признают дань, это уже неплохим подспорьем будет.
— Чего там отсрочивать, государь? — опять вмешался Зверев. — Нам что, лишние земли и города на Руси не пригодятся? Дай мне хоть пару тысяч детей боярских, и я принесу тебе на блюдце всю Прибалтику вместе с данью и Ливонским орденом!
— А ты, Андрей Васильевич, — ткнул пальцем ему в нос правитель всея Руси, — ступай пока на улицу. Не все в мире так просто, ако мнится неопытному оку.
Спорить с царем Зверев все же не рискнул, прошел по узкому проходу дальше, толкнул дощатую створку и оказался на улице за стеной, позади галереи.
Из чистого сугроба у стены зачерпнул снега, отер лицо, руки.
— Вот ведь зараза этот Висковатый. В дьяки выбился, теперь умника из себя строит. Ребра бы ему пересчитать для прочистки мозгов…
Андрей опять скребнул себя пальцами по боку, вздохнул. Без сабли было непривычно и больно. Такое ощущение, будто что-то тянуло в левом боку и покалывало в правом.
