Выгрузить там людей и груз, и отпустить корабли на волю ветра. А лодки, как у острога полоняников высадят, за ними вернутся.
— Андрей Васильевич! — подпрыгнул Рваное Ухо. — Лю-юб ты мне! Ох, люб! Дай я тебя расцелую!
— В другой раз, атаман. Не последний день живем.
Повеселевшие воины споро перетащили оставшуюся на причалах добычу в трюмы двухмачтовых судов, перенесли на палубы раненых, завели последних невольников и помогли отчалить.
Андрей не был уверен, что кто-то из пленников умел управляться с этими махинами, способными принять до тысячи пудов груза — но люди не роптали.
Они предпочитали рискнуть — но только не возвращаться в холодные подвалы Кафы. Илья и его холопы, поднатужившись, скинули вниз пушки портовой башни, спустились следом и бегом промчались до галеры. Казаки разобрались по «торговцам». Наконец налетчики отчалили, уходя в черноту ночи от разоренной Кафы. На запад.
— Ох, княже, отчего ты не казак? — с чувством подвел итог визиту Саразман Рваное Ухо. — Что за набег? Это просто праздник духа!
После «праздника» казаки и холопы долго отсыпались в какой-то бухте между горными мысами — все же ночь не спали, — а потом еще почти целый день шли вдоль побережья.
Утром же, через два часа после выхода в море, обойдя выступающую далеко в море гору, путники увидели в глубине бухты очередной порт и раскинувшийся за ним поселок. Воины разразились радостными криками, но чем ближе становился порт, тем меньше веселились православные витязи. Ведь поселок был всего лишь россыпью домиков за причалами, между двумя горами.
Рядом с этими домиками начинались могучие, высокие и толстые стены, уходящие дальше за гору. На широком скальном мысу, возвышаясь на добрую сотню саженей над морскими волнами, стояла крепость, размерами не уступающая Кафе, но имеющая куда больше башен, обрывистые подступы и прячущая ворота где-то далеко-далеко от моря.
— Смотри, Даниил Федорович. — указал вперед князь Сакульский. — В порту ни одной посудины. Разбежались-попрятались. Похоже, здесь нас уже поджидают.
Предупреждены.
— И что делать станем, Андрей Васильевич?
— Как что? — пожал плечами Зверев. — Крепость брать. Коли о нас знают здесь, значит, знают и везде. Легкой добычи больше не будет.
Корабли привалились бортами к пирсу. Казаки, выпрыгнув наружу, закрепили концы, подтащили сходни. Ватажники и холопы стали спускаться на берег.
— Тихо, как на кладбище, — заметил Саразман. — Ровно после черной смерти.
— Не пугай людей, — хлопнул его по плечу Андрей.
