Но никуда не уходила. Хотя, куда ей идти? Уличной толпе в лапы?
— Подъем! — пихнул Зверев казака в бок. — Вставай, ночью надо было отсыпаться!
— А-а? — приоткрыл атаман соловые глаза. — Ой, княже! Любо тебе, княже! Как мы ныне османов…
— Ничего ныне нет! — гаркнул на него князь. — Вставай, отплываем!
— Куда? Зачем? Весь город наш!
— Ты города пришел грабить — или полон православный освобождать, за веру драться?! — присев рядом, сжал его щеки пальцами Зверев. — Вставай, собирай ватаги. Мы отплываем.
Всех освобожденных и добычу в два струга уместить, да пусть пара казаков на Дон их отгонит. Все, что не поместится — бросить! Понятно?
— Да как же, княже?! — встрепенулся атаман. — Как бросить?
— Быстро бросить! — повысил голос Зверев. — Людей с уходящих стругов на захваченные торговые корабли пересадить, на каждой лодке только по два гребца оставить! Шевелись!
— Ты это, княже, не забывай, — выпрямился атаман Рваное Ухо. — Мы тебе не холопы. Ты тут нами не помыкай.
— В полдень с холопами отплываю, — отрезал Зверев.
— Кто не успеет — выбирайтесь, как хотите.
— Ты погоди, не горячись, — моментально сменил тон Саразман. — Казаков, их же собрать еще надобно. Да посадить! Не горячись, княже. Мы же душой к тебе! Люб ты нам! До конца пойдем, как крест поцеловали!
— Пусть в османские одежды переодеваются, какие кто найдет, — добавил Андрей. — Чтобы даже вблизи не отличить было. Кто лучше всех замаскируется, тому первая доля.
— Ага, Андрей Васильевич, — навострил уши атаман.
— Все сделаем!"
"Но до полудня собраться не успели ни казаки, ни сам князь. Степные витязи никак не могли решить, что отправлять на Дон, а что оставлять здесь, кому плыть, кому идти дальше. Андрей же, узнав, что тряпья среди холопьей добычи совершенно нет, отпустил их приодеться — и потерял до самого вечера. Дело кончилось тем, что добычу отправили-таки на четырех лодках, но с одним пожилым казаком. На весла сели освобожденные из неволи пленники.
Таких набралось восемнадцать душ! Шесть женщин и дюжина мужиков, проведших в этом заброшенном селении целых четырнадцать лет. С ними попросились и трое гребцов, которые наплавались на всю оставшуюся жизнь и теперь желали только одного: выйти на сушу и двинуться домой.
Победители окончательно покинули город только вечером. Опасаясь, что ночью кому-нибудь захочется снова пройтись по Керчи, Зверев приказал поднять якорь и направился вдоль берега на запад.
