Князь стащил через голову пропитанную потом шелковую рубаху, бросил поверх мешка, выбежал на улицу, под кормой одного из стругов нагреб чистого снега, наскоро обтерся, зачерпнул горсть в рот, бегом вернулся обратно, оделся в чистое, опоясался, прихватил у стенки бердыш — чужой, но на поиски своего опять же требовалось время, — быстрым шагом обошел укрепление и поприветствовал собравшихся у коновязи казаков:
— Доброе утро, мужики. Надеюсь, припасы у вас есть? Мое добро по трюмам искать долго.
— Не боись, Андрей Васильевич, все ужо в сумах и навьючено, заводные готовы.
Чай, понимаем, ты не дома.
— Тогда вперед! Какая моя?
Молодой безусый казак подвел ему буланую лошадку. Андрей поставил ногу в стремя, оттолкнулся, забрасывая другую наверх — и тут подлая животина сорвалась с места, понесла. Князь еле успел зацепиться пальцами за луку, рывком толкнулся выше, прочно уселся в седле, подобрал поводья, поправил за спиной бердыш, оглянулся. Саразман уже скакал следом, остальные спешно отпутывали коней.
Видать, не ожидали, что так, с места срываться придется. Норовистого скакуна, стало быть, с умыслом дали — позабавиться над русским князем.
— Не на того напали, — хмыкнул Зверев и, отпустив поводья, двинулся вдоль русла широкой походной рысью.
Переход до Азовской крепости занял отнюдь не три, а почти двадцать дней. Потому как по пути казачий разъезд завернул в четыре острога, сообщая о прибытии царской помощи и о том, что за ней надобно отправляться к Калачинской крепости.
Князя и атамана везде встречали радушно — что означало загульный пир на три-четыре дня.
Правда, теперь, набравшись опыта, Зверев старался сдерживаться и пил раза в полтора меньше, нежели казалось допустимым. В итоге наутро после завершающего дня очередного веселья выглядел ничуть не хуже своих спутников.
В тот день, когда семеро казаков и русский князь миновали устье Северного Донца, лед уже сомкнулся на стремнине реки и потихоньку заносился снегом — хотя ступать на него даже пешему пока не стоило.
Последнее укрепление осталось позади, воины сосредоточились, забрали с заводных коней пики и поставили на стремя, перебросили щиты на переднюю луку седла. Однако опасностей не появлялось. Степь была девственно белой, на тонком пока снежном покрове не наследили ни звери, ни люди.
В десяти верстах за Донцом путники переседлались.
— Дозоры случиться могут, — пояснил атаман. — На свежих конях сидеть спокойнее.
