А вдруг соседка что-нибудь не то скажет?
– Ничего она не скажет, из ее квартиры в глазок дверь Пашутина не видна. Мы не шумели, лишних звуков не издавали, когда я замок вскрывал, так что она и слышать ничего не могла.
Лицо Бажина постепенно оживало. Идея старшего товарища ему нравилась.
– Дальше. Ты увидел висельника и начал блевать. Тут ничего не надо выдумывать, говори все как было. Заблевал пол в гостиной и прихожей, потерял голову от шока, кинулся искать тряпку, чтобы убрать за собой. Я пытался тебя удержать, но ты ничего не соображал, хватался за все подряд, всюду натоптал.
Можешь сказать, что вообще плохо помнишь этот момент, мол, сильное потрясение и все такое. Эту часть я сам расскажу следаку. Повтори.
Бажин послушно повторил. В его голосе даже появилась некоторая уверенность.
– Слушай дальше. Деньги мы отсюда вынесем. Тащи сюда мою сумку, я ее в прихожей бросил.
Сумка, а точнее – баул для хоккеиста, был вместительным. Но в данный момент – почти пустым. Николаю очень нравилось ходить с этим баулом и чувствовать себя настоящим спортсменом, чуть ли не игроком НХЛ.
А вот таскать тяжести ему не нравилось совсем. Поэтому основную часть экипировки для тренировок он благоразумно оставлял в спорткомплексе у знакомой девицы-администратора. В сумке же находилось только то, что пропитывалось потом и нуждалось в стирке: майки, трусы, гетры. И еще полотенце, потому что после тренировки нельзя не принять душ.
Полотенце было большим и занимало много места. Кайдаш не раздумывая вытащил его, а следом и все остальное и разложил в шкафу на разные полки, подсовывая под аккуратно сложенные стопки.
Полотенца – к полотенцам, майки и трусы – к белью, гетры отправились в ящик с носками. Никто не станет разбираться, что в этом шкафу принадлежит хозяину, а что появилось невесть откуда.
– Зачем ты раскладываешь? – послышался у него из-за спины голос Бажина. – Наоборот, надо все разбросать, ты же сам сказал…
«Хорошо соображает, пришел в себя», – мысленно отметил капитан. Но признавать ошибку вслух не стал: позицию старшего и опытного сдавать нельзя.
– Все должно выглядеть естественно, – ответил он. – Сначала надо разложить так, как это сделал бы хозяин, а потом расшвырять, как сделали бы преступники. Тогда вид будет правильным. Учись, пока я жив.
Освободив баул, Николай принялся складывать в него пачки купюр. Влезли все, кроме последних четырех, которые они с Бажиным рассовали по карманам своих курток.
– И куда его теперь? – спросил Дима, кивнув на баул.
