Это сегодня на каждом шагу камеры и хорошее освещение, а тогда половина камер не работала, половина фонарей не светила, а уж в лесопарке ночью… Я уж не говорю о том, что парк огромный по площади, а в книге Федора Владимировича точная локация не обозначена. Ваш Женя попадет в парк, а где гарантия, что именно туда, куда нужно?
Муратов выразительно махнул рукой и продолжил:"
"– Максимум, что он сможет увидеть, это какую-то девушку, которая идет по дорожке, или какого-то мужчину, который тоже там прогуливается.
Если очень сильно повезет, то он увидит, что мужчина нападает на девушку. Ни лиц, ни деталей. Ну, докажем мы, что Золотареву убили в этом парке, и что? В этом и так никто не сомневается. Невозможно будет достоверно убедиться, что ее убил именно Обухов.
– А если возможно? – упрямо возразил Егор. – Вдруг там как раз место было хорошо освещено и Женя сможет все рассмотреть?
«Ну конечно, – подумал Тимофей. – Разве он откажется от собственной идеи, которая ему самому кажется гениальной?»
– А если нет? – спросил он.
– Если там темно и ваш Женя ничего не разглядит? Убийца не дурак, прямо под фонарем нападать не станет, выберет место потемнее. Ты потратишь деньги на Тоннель и упустишь время, которого остается не так много. Выходит, все зря.
В разговоре, который Муратов тщательно планировал заранее, было одно слабое место: Стражалковский мог заявить, что, если первое использование Тоннеля не принесет требуемых результатов, он подаст вторую заявку.
Разумеется, у Муратова были вполне веские аргументы, позволяющие разубедить Егора. Но вся загвоздка именно в этом «разубедить». Егор не терпит, когда ему возражают и доказывают его неправоту. Один пакет возражений еще можно ему втюхать, если делать это аккуратно, но два – точно нет. Он впадет в ярость, хлопнет дверью и прекратит общаться с Муратовым, который в течение какого-то часа сумел сделать его, Егора Стражалковского, дважды неправым. Тимофею придется сыграть на опережение.
– Конечно, можно было бы купить еще один жетон и подать вторую заявку, – неторопливо, словно размышляя вслух, протянул он. – Деньги большие, но ради такого дела можно поднапрячься. Правда, в Комитете сидят такие зубры… Они заметят, что один и тот же человек подает одну за другой две практически идентичные заявки, заподозрят что-нибудь, начнут сто раз перепроверять. Ты же видишь, как долго они мурыжат первую заявку, а со второй выйдет намного дольше.
