Теперь он в штанах и жилетке, с кремнёвым топором. Несётся, как сумасшедший, по камням. А его преследует четверо типов, на вид — чисто гопники. Не люблю таких: буду болеть за смешного парня…
…А затем я вижу, как двое гопников падают, ломая конечности. И вижу бой в лесу. А затем, как тащат одного из них, у которого переломаны руки и ноги… Как он орёт, и как моя морда…
Я начал сопротивляться этой исповеди. Ну честное слово, не могу смотреть, как людей жрут!.. Животное! Прекрати!
…Знакомое поле камней. Конец схватки.
И снова поле камней. Уже вечером. Три молодых бестии идут всё к тому же смешному парню. А я почему-то понимаю, что это те же бестенята, которые прятались за матерью. И ещё почему-то понимаю, что они отправляются служить людям…
…Я вижу, как уходит старая самка. Я теперь точно знаю, что она самка. Спускается в теснину между двух плоскогорий. Идёт и оборачивается. Вижу белое пятно Алтаря Вознаграждения, вижу справа обрыв с полосой леса, вижу склон слева — более пологий, удобный для подъёма.
Вижу тройную горную вершину, приметную с этого ракурса. А потом вижу, как самка уходит на запад…
…Я вижу голубоглазых бестий. Они бегут стаей. Это воспоминание — совсем другое... Какое-то смазанное, будто помехи дёргают изображение. И я понимаю, почему. Это не личное воспоминание. Оно вообще не о людях…
…Группа двуногих существ с серой кожей, развитыми пальцами на руках и ногах, движется по равнине. Все они носят хоть и блёклую, но тканую одежду. А ещё двуногие вооружены: кто копьями, кто луками, а у некоторых вообще есть доспех.
Они ведут на поводу больших ящеров, напоминающих каких-то динозавров. А рядом — бегут голубоглазые бестии…
Старая самка закрыла глаза. Хотела ещё что-то мне показать, но не успела.
Вырубилась.
Или умерла.
— Ну нет! Хрен тебе! — возмутился я, склоняясь над ней. — Это ты на меня решила так свои долги перевесить? Обойдёшься!..
Жива... Крови потеряла много, но раны можно вылечить. Надо только свалить отсюда подальше… Удивительно, но за время этой потасовки горшок так и не пострадал.
Он стоял на камне посреди затухающего костра, исходя паром.
Ну почему эта бестия решила, что мы — такие же двуногие, как те, из старых воспоминаний? Вот блин! У меня своих печалей мало, а ещё с этой разбираться!..
Но бросить я её не мог. Ненавижу быть должным. Особенно врагам. Особенно таким…
Скрепя сердце и жабу, я раскрыл сумку. Достал бинты, купленные на Алтаре Вознаграждения. И принялся за дело.
