Морды были довольные и сытые. Значит, задрали кого-то и позавтракали. Но я начинал понимать, почему серая мамаша мне их сплавила. Слишком мал был этот лесок для трёх прожорливых оглоедов… В смысле, молодых растущих организмов.
У костра уже ждали новостей. Но я даже рта раскрыть не успел, как заговорил Мелкий, кратко и ёмко выдавая информацию:
— Там реально народу прибавилось! Соседей они чё-то порешили. А потом, короче, между собой помахались и тоже всех порешили! Рыл тридцать осталось. И все на наш Алтарь зарятся.
Ваще чот они мне не понравились: борзые, злые какие-то… Давайте их мочканём, пока вконец не обнаглели?
— Мелкий, а ты чего такой кровожадный? — заржала Кострома. — Мочить кого-то предлагаешь!..
— Да чё-то утро не задалось! — расстроенно признался гопник. — То какая-то лесная шушера мясо тырит, то наши девки ссорятся из-за того, кто мясо потырил… Ваще-то могли бы у меня спросить!..
— Ах ты ж… Задница ты скрытная! — Алёна не удержалась и запустила в Мелкого куском шкуры, из которого что-то пыталась мастерить.
— Сразу сказать не мог?!
— А чо сразу задница?! — возмутился Мелкий, прячась за меня. — Я пытался, типа! А меня Сандра бабуином обозвала, во! И сказала хавалку завалить!..
— Я думала, ты их защищать полез! — попыталась оправдаться Сандра, указав на культуристок.
— А если и полез? Что, нельзя?! — сразу подорвалась Маша, вскочив с места.
— Заткнулись все!.. — рявкнула Кострома. — Устроили тут… Вон, даже Вано разбудили. Он же обычно дрыхнет ещё в это время.
— Ничего, Вано полезно! — хохотнул Сочинец.
— Даже капсулы соседей углядел. И разведку провёл. А где эти шкуры голубоглазые? Есть ещё не хотят?
— Нет, они там в лесу кого-то зажевать успели! — ответил я. — Но вообще… Думаю, что прав Мелкий: надо к Алтарю наведаться. Узнать, что там за люди, откуда пришли.
— А если нападут на нас? — встревожилась Алёна."
"— Просто так не нападут! — успокоил её я. — Мало их осталось… Вряд ли особо больше, чем нас. Думаю, решат договориться. Но, само собой, я не уверен! Если там сплошные неадекваты — тогда всё может быть.
А вели они себя как-то странно…
— Ваще чот странно! — поддержал меня Мелкий.
А потом я сбежал. В капсулу. Потому что в вопросе, который демократию не предполагает, мои соплеменники тут же попытались развести демократию. И, естественно, начались споры. А я не хотел спорить. Я хотел что-нибудь делать. Если решит Сочинец, что надо идти — значит, пойдём. Я уже высказался за. А нет — ну, значит, не пойдём.
