Просто тогда не было скучно! А тут у нас был чуть покатый участок спины размером с пару теннисных кортов, двадцать четыре гнезда, которые мы аккуратно сдвинули в сторонку, один костёр — и всё…
Впрочем, большинство из нас такое положение дел устраивало. Это я куда-то рвался, пытался что-то мастерить… А многие мои спутники спокойно сидели весь день, прерываясь только на разговоры и на то, чтобы позевать во весь рот. Их, кажется, это овощное существование нисколько не утомляло. Завидую даже немного!..
На двадцать седьмой день мы преодолели последние знакомые места.
Да и те были знакомы только Пилигриму. Отсюда он, как выяснилось, начинал свой путь…
— Вон там над обрывом, видишь? — подойдя к Насте и Мише, Пилигрим присел рядом. — Куча камней, а сверху кусок известняка, похожий на клык…
— Да… — Настя прищурилась, разглядывая указанную точку.
— Там я похоронил твою маму.
— Жаль, я не смогу сюда вернуться и побывать на её могиле, — вздохнула девушка.
— Может, и не сможешь, — кивнул Пилигрим, поднимаясь.
— А может, и сможешь. Пусть не сразу, но когда-нибудь...
— А где был ваш посёлок? — спросил я, оглядывая окрестности.
— Вон там! — Пилигрим указал куда-то вперёд. — Отсюда не видно за пригорком. Но дальше там длинный спуск и большой холм. На нём Алтарь Вознаграждения. Рядом с ним мы и жили.
Я честно попытался рассмотреть место, но увидел только пару стай бестий, которые дрыхли на солнышке. Они, оказывается, тоже были любителями поспать. Даже наши питомцы, когда освоились на спине гиганта, улеглись тесным клубком.
И погрузились в какое-то подобие дрёмы.
Они просыпались только, когда на панцирь выбирались какие-то отвратительные огромные насекомые. Мы их все боялись до одури. Кусались гадёныши очень больно!.. Но нашим верным бестиям понравилось за ними охотиться, а затем с аппетитом жрать.
А я бы их есть не стал. Всё-таки жрать паразитов — не самое безопасное занятие. Даже если это не твои личные паразиты, а гигантской формы жизни.
К счастью, у нас оставалось ещё достаточно пищевых пайков, чтобы даже не думать о такой мерзкой пище.
К вечеру я, наконец, нашёл в себе силы отдохнуть.
Усевшись на своём спальнике, я смотрел, как мимо проплывают низкие горы и холмы, покрытые какой-то растительностью. И как лиственные заросли с вкраплениями громадных грибов сменяются полосами чего-то хвойного, с нормальным древесным стволом.
Нам нужно было отдохнуть. Отдохнуть столько, сколько сможем.
