Я почти перестал обращать внимание на происходящее вокруг…
Пока совсем рядом не раздалось торжествующее:
— О-О! О-О-О!..
Вскинув голову, я уставился в огромный глаз, прикрытый сверху длинными складками красноватого века. В самом его центре виднелся маленький восьмигранный зрачок. Глаз проплыл мимо, а затем потянулась остальная голова, плавно переходящая в шею. Следом проплыл ещё один глаз, направленный в сторону земли.
Остальные тоже с опаской поглядывали на эту гигантскую башку. Огромный зверь, наконец, нашёл, где добраться до вкусной растительности.
И теперь старательно тянул шею, стачивая бок скального навеса — прямо неподалёку от каменистого перешейка, который мы обороняли.
Впервые я спокойно мог разглядеть это существо вблизи. Кожа у него оказалась не гладкой, а покрытой какими-то плоскими наростами, похожими на древесную кору. А спину мы видеть не могли: она располагалась ниже нашего скального навеса.
Гигантская форма жизни чем-то напоминала черепаху. Если и спина у неё похожа на панцирь, тогда сходство вообще будет удивительным.
Я заставил себя встать и пошёл к краю нашей маленькой крепости.
Смело останавливаться на краю, а затем смотреть вниз, как самоуверенный дурак, я не стал. У самого обрыва лёг и осторожно подполз к краю.
И нет, спина оказалась не панцирем. Хотя была более гладкой, чем кожа. Однако на ней хватало неровностей, а поверхность казалась не особо однородной."
"На спине отчётливо различались гнёзда летунов. Да и сами летуны, сидевшие на серых шариках яиц.
Где-то на трети гнёзд сидело по два крылатых создания, а на остальных — по одному. Это, видимо, мы постарались, когда не позволили себя съесть.
— Раз, два, три, четыре, пять, шесть… — рядом со мной плюхнулись Трибэ и Мелкий.
Вот последний и подсчитывал что-то.
— Чего считаешь? — поинтересовался я.
— Восемь… Не мешай… Де… Блин! Вано, сбился! — расстроился тот. — Гнёзда я считаю! Не мешай! Раз, два, три, четыре…
— Офигеть, как близко!.. — выдохнул Трибэ.
Другие обитатели лагеря тоже подтягивались — посмотреть вниз, пока гигант жрёт.
Наверно, рассмотрев вблизи подобное чудо природы, и умирать будет не так жалко… Хотя нет, вру!.. Умирать — это, наверно, всегда неприятно.
— Двадцать четыре гнезда! — обрадованно заявил Мелкий. — Нам бы так сидеть и балду гонять!..
— Сидеть? Где? — переспросил я, хотя всё-таки понял, о чём речь.
— Да на спине! — пояснил Мелкий.
Но я уже не слушал.
Я смотрел вниз, на спину.
И думал.
Думал о том, что нашёл выход.
