– Так вот ты какая, жрица, которую добыл мой сын, – произнесла она и улыбнулась.
Мать Анри напоминала Снежную королеву – бледнокожая, с холодным отстраненным взором льдистых глаз и в длинном платье, даже не серебряном, а словно сотканном из узоров, которые мороз рисует на окнах. Пепельные волосы собраны в высокую прическу, которую венчала хрустальная корона. Впрочем, подозреваю, корона была не из хрусталя. Тонкие проволочки из белого металла служили обрамлением множеству сверкающих прозрачных камней. Я готова была поспорить – это бриллианты.
И поняла, насколько смешны мои опасения. Затмить королеву эльфов было невозможно. Скорее мы с Аэль, в похожих платьях и с распущенными волосами, удачно оттеняли ее. Казались красивым и логичным дополнением.
Я дрожала, когда следом за королевой выходила в уже переполненный бальный зал. Чувствовала себя драгоценностью, выставленной напоказ, и, пожалуй, только сейчас восприняла всерьез слова Аэль. Жрица действительно была для эльфов высшим существом, почти небожительницей.
Сейчас не осталось ни толики презрения во взглядах. На меня смотрели с обожанием и легким страхом. Сегодня я являлась символом этого вечера и главным украшением зала.
Совсем недавно воротившие от меня нос эльфийки в ярких, легких платьях действительно напоминали стайку экзотических птичек, и они стояли, склонив головы в почтительном поклоне, пока мы поднимались на высокий, украшенный живыми цветами помост.
Я слушала речь королевы и все больше восхищалась. Было удивительно, насколько тонко смогла мать Анри расставить акценты и продемонстрировать меня как личное достижение и приобретение.
Пусть и в своем, довольном узком кругу, но эльфы заявили собственное право на жрицу. И мне это совершенно не понравилось: а вдруг они не захотят меня отпускать?
Впрочем, я быстро вспомнила слова Аэль о том, что никто не будет удерживать жрицу силой. Да и магии я в себе не чувствовала. Неправильная из меня вышла жрица. Одна золотая оболочка и пустота внутри.
Во время восторженной речи королевы я поймала взглядом в толпе Кирана.
Светловолосая эльфийка в вызывающе алом платье (как хорошо, что я не выбрала красный!) льнула к нему, словно лоза, а он, не отрываясь и не скрывая взгляда, смотрел на меня. В глазах сверкало пламя. Я видела это даже с возвышения в центре зала, на котором стояла. Он злился на собственнические инстинкты эльфов или оценил мой образ? Хотелось бы думать, второе. Точнее, я бы вообще предпочла не думать о черноволосом, но не получалось.
