Слишком уж растерянные, словно и сами не рады моему появлению. И кот. Говорящий кот совсем не вписывался в концепт работорговли. Признаться честно, говорящий кот не вписывался вообще ни в какой концепт, но об этом я старалась не думать.
Покои, состоящие из спальни, гостиной и роскошной ванной комнаты, явно принадлежали какому-то мужчине с весьма специфическими вкусами в одежде: камзолы, рубашки с летящими рукавами, странного покроя штаны – в огромном гардеробе, несколько колюще-режущих штуковин в углу гостиной.
У одного меча (или чего-то похожего) лезвие было не металлическим, а словно огненным. Хотелось потрогать, но инстинкт самосохранения оказался сильнее, и я осторожно обошла гору оружия по кругу. Тут и без этого было много всего интересного.
Создавалось впечатление, что я попала или в музей, или на съемочную площадку. Балдахин над кроватью, тяжелые портьеры, незажженный камин в гостиной. Мысли о богатом любителе юного женского тела и декораций снова настойчиво постучались в голову, отравляя и без того нерадостное настроение.
Прогнать их не получилось, поэтому дальше покои я исследовала во взвинченном состоянии. Отметила, что тут нет ни телевизора, ни компьютера, ни телефона. Зато множество необычных штук, которые у нас продаются в различных интерьерных магазинчиках.
Статуэтки, переливающиеся светильники, странные подсвечники. Рыцарский доспех в углу. Круглый и прозрачный «ведьмовской» шар в центре стола, заваленного бумагами. Куда все-таки я попала?
Пока самым разумным объяснением было – слишком сильно ударилась головой и еще не пришла в себя.
Но имелось у этой разумной версии одно «но». Здесь все казалось чужим, неправильным и невозможным, но было слишком логичным и реальным для сна. Да и за руку я себя щипала несколько раз. Даже синяк начал проступать.
Дообследовать комнату мне не дали. Дверь открылась. Я отскочила в сторону и схватила все же из кучи оружия первое попавшееся – нечто тонкое, легкое и почему-то заискрившееся.
Страх перед посетителями оказался сильнее страха перед неведомой сверкающей штукой, и только поэтому я не выкинула оружие куда подальше.
Первым в комнату гордо вошел кот. Хвост трубой, на морде истинно кошачье презрительное выражение, которое, правда, сменилось ужасом, когда он узрел в моих руках сверкающее нечто. Кот заорал благим матом, растопырил лапы и сиганул одним прыжком на руки черноволосому, который шел следом.
