– И сейчас ты пришла ко мне случайно, Лиса? – Голос черноволосого прозвучал змеиным шипением, а горящие глаза были так близко. Недопитая бутылка полетела в угол, а он сделал стремительный шаг навстречу и сжал меня в объятиях.
Я чувствовала гулко бухающее сердце и слышала сбивающееся дыхание. По телу прошла дрожь то ли возбуждения, то ли страха. Я поняла, что почти не способна сопротивляться, и испугалась, дернувшись в сильных руках, словно птица в силках.
– Прекрати! – крикнула я и рванулась. Он, вопреки моим ожиданиям, не стал удерживать, а тихо припечатал:
– А я ничего не делаю.
И не делал. Зачем ты пришла, Лиса?
– Утешить хотела, – бросила я, разворачиваясь.
В спину мне донеслось:
– Я не нуждаюсь ни в чьих утешениях и жалости. Особенно в утешениях симпатичных блондинок. Не хочешь, чтобы я расценил твое поведение превратно, держись от меня подальше. Я не Михаэль, которого можно тискать вне зависимости от обличья!
«При чем тут рыжий?» – подумала я, но спрашивать не стала. Дослушивать тоже. Просто со всего размаха шибанула дверью о косяк.
Слезы жгли глаза, рыдания грозили вырваться из груди, и я, пытаясь выровнять дыхание, даже не заметила, что едва не налетела в коридоре на Анри.
– Ты все же пошла к нему? – Он укоризненно покачал головой. И посмотрел так, будто я совершила что-то неприличное. Я вспомнила сцену в комнате Кирана и тут же покраснела.
– Не стоило этого делать, – с легким сочувствием произнес он. – Киран, он…
– Полный придурок… – прошипела я, разозлившись и на себя, и на Кирана, и на Анри, который нарисовался тут ну совершенно не вовремя.
– Ну и это тоже, – не стал отрицать маг. – Не злись на него.
Как можно не злиться? Этого я не понимала, но разговор продолжать не стала. Как-то не горела желанием обсуждать с Анри все то, что произошло в комнате Кирана. Он ведь не просто меня выгнал! Этот мерзавец меня обидел – и сильно. Меня еще никто не обвинял в том, что я за ним бегаю! Нужен он мне больно!"
"Я влетела к себе в комнату, скинула штаны и, прямо как и была, в рубашке, рухнула на кровать.
Точнее, падала я на кровать, но приземлилась на кота, который от неожиданности заорал, словно ему на хвост наступила лошадь. Ну, вообще, это было недалеко от истины. Пятьдесят килограмм в полете, думаю, не очень приятно. Но кто заставлял спать в середине моей кровати?
– Что-у твори-ушь? – возмутился Пушистик, когда все же сумел из-под меня выбраться.
– Ты же обижался? – фыркнула я, не собираясь просить прощения, и отвернулась.
