Уплывающее сознание заметило, как, отчаянно цепляясь лапами, сползает с головы Георга толстая кошачья тушка, а сам лесник медленно оседает у кареты. Я успела пожалеть, что не могу подхватить Пушистика на ручки, и тоже отключилась. Похоже, сейчас все зависело от того, кто проснется первым. Я или Георг.
Именно с этой мыслью я и очутилась в уже знакомом пугающем мире Испепеляющих. Но в этот раз ко мне никто не пришел. Я побродила по пустоши в одиночестве, попинала камушки и скоро проснулась – собранная и готовая действовать.
Видимо, Испепеляющий не думал, что в моей жизни что-то поменялось за те полчаса, которые мы не виделись, и поэтому не явился. Это радовало.
– Очнулась, – констатировал знакомый голос. Принадлежал он не Георгу, поэтому я сразу же распахнула глаза.
Я лежала в траве рядом с каретой, а под головой у меня находился заплечный мешок. Рядом, свернувшись калачиком, мирно посапывал мой спаситель – Михаэль.
Киран сидел чуть в стороне. Вид парень имел изрядно утомленный и мрачный. Анри с таким же выражением лица подпирал ствол дерева, возле которого спал связанный пленник.
Я не сразу поняла, почему парни настолько убитые, а когда до меня дошло, стало не по себе. Георг оказался предателем, а ведь эти двое его знали, наверное, сто лет, Анри – так вообще с детства. Понятно, что им сейчас совсем не весело.
Я посмотрела сначала на одного, потом на другого, а потом кинула взгляд на Георга и опешила. В его иссиня-черной бороде появились седые пряди, а у глаз сетью раскинулись морщины.
Лесничий стремительно, буквально на глазах старел.
Помрачневший Киран, убедившись, что со мной все в порядке, отошел в сторону и присел на корточки рядом с пленником. Осторожно развязал ему руки и ноги, устраивая тело удобнее. Парень действовал аккуратно, бережно.
– Что… – начала я.
Анри взглянул с болью, а Киран через силу пояснил:
– Георг предал герцога… свою должность, и лес не простит ему этого.
– Он стареет? – пробормотала я, чувствуя, как сжимается сердце.
– Нет… – Маг покачал головой.
– Он умирает. Он жил так долго, что давно должен был покинуть этот мир, но лес давал силы до тех пор, пока он не осквернил себя предательством.
– Он так сильно ненавидел меня? – В горле застряли слезы. Я не могла поверить в то, что мое существование мешало настолько, что незнакомый человек пожертвовал жизнью, лишь бы от меня избавиться.
– Нет. Не тебя. Видимо, вообще жриц. Мы сами не знали. Никогда не касались этой темы. И… ума не приложу, как он узнал.
