Дальше мне задали вопрос Мария и Ярина про то где я достал котенка, и пока я рассказывал им историю про него, двери открылись и в комнату вошли все Балакины. А ещё через пару минут вошла Эмери, за которой следом шёл Григорий.
Мама села между мной и Тимофеем. Посмотрев на неё, я понял, что она совсем недавно проснулась. Но трёх часов отдыха ей было катастрофически мало. Я положил ей на руку свою ладонь и активировал целительскую энергию, наполняя её. И через пару секунд, она стала выглядеть будто и не было долго пути до дома.
Правда я знал, что это продлится не долго, и примерно через четыре часа, если она не ляжет спать, мне придётся повторить процедуру. По крайней мере это помогало нам держать такой высокий темп при возвращении домой.
Она посмотрела на меня с благодарностью, после чего сузив глаза, прошептала.
— Не дай Стихия я узнаю, что твоя Джу Ли греет постель твоему брату, — и сделав короткую паузу, добавила: — И даже не думай делать брату таких подарков! Ты меня понял?
Я кивнул. И заметив взгляд Тимофея, направленный на нас, сказал.
— Хорошо, мама, я велю Джу Ли прийти к тебе и провести процедуру акупунктуры перед сном. Именно из-за неё я выгляжу таким бодрым.
С другого конца стола подал голос Ронак, который по простоте своей душевной, услышав нас, выдал перл.
— Может Джу Ли поможет и моему отцу? Думаю, после дороги ему не помешает эта процедура.
— Кхах, — закашлялся Зес. Он перевёл взгляд с супруги на сына, и так красноречиво посмотрел на него, что я понял, Ронак пожалеет об этом предложении.
Ерби тем временем с натянутой улыбкой посмотрела на Ронака, сжимая в руках вилку, которая прям в руках сгибалась, но мне кажется она этого даже не замечала.
— Спасибо, но о твоём отце вполне могу позаботится я сама. Верно, дорогой? — повернувшись в сторону мужа спросила она.
— Конечно же, дорогая! — сразу же ответил он, видя состояние супруги. — Поверь, мой сын ещё юн, глуп и не видал… — не стал продолжать он крестьянскую фразу.
В это время из-за стола поднялся Григорий, который подняв бокал перед собой, сказал.
— Сегодня мы должны праздновать победу, и первый тост должен быть посвящен только ей. Но, как мне кажется, будет правильным вспомнить о Талии Де Тьере. Его гибель оставила неизгладимый след на наших сердцах. Я до сих пор не могу поверить в то, что его больше нет с нами. — Эмери молча поднялась и за ней поднялись все остальные. — Однако, я очень рад, что убийца поплатился за его смерть. И вы, — посмотрел на меня, потом на Эмери, — дома.
