— Хорошо, можешь быть свободен! — И когда секретарь выходил, крикнул: — Пригласи ко мне Меньшикова!
После смерти Талия главы великих родов прижали хвосты и перестали оспаривать решения или чинить препятствия. До всех наконец-то дошло, что они могут стать следующими! И Тьер стал примером того, что станет с неугодными. «Жаль ли было мне Талия? Или его родственников?» — задавал сам себе вопрос Александр V. — И он отвечал себе, что НЕТ. Талий был магистром, и уже был значимой фигурой на шахматной доске, но что настораживало императора, тот вскоре мог стать игроком.
А власть монарха, должна быть неоспоримой. Так будет лучше для страны и живущих в ней людей. Последний бой Щеглова с Талием укрепил его в верности своего решения. Ведь сам Меньшиков, чью силу Александр признавал и уважал, не смог победить Щеглова. А тут какой-то магистр смог ранить мятежного князя. «Но хорошо, хоть помер.» — улыбнулся Александр V.
С другой стороны, смерть Тьера привела к тому, что взаимоотношения с верным соратником охладели. Меньшиков, хоть и согласился остаться в лагере, но сделал это только из-за того, что видел к чему может привести его отъезд. Старый друг отца, который всегда помогал ему в принятии сложных решений, не обладал острым умом политика.
Нет, разумеется он был умён. Но в его характере не было дипломатичного духа. Он не умел идти на компромиссы и это сказывалось на их взаимоотношениях.
Тем не менее, даже обладая большой магической силой, Александр V верил, что Меньшиков никогда не ударит в спину и уж тем более не предаст.
— Вызывали государь? — не склоняя голову, спросил Меньшиков.
— Всё ещё сердишься? — спросил император, «надев» на лицо маску безразличия.
— Саша, у людей было горе. Зачем ты издевался над ними?"
"— Согласен, здесь я перегнул. Но оглянись, не ужели ты до сих пор не понял, чего я добивался?
— Всё можно было решить, не подставляя Талия.
В скором времени он бы породнился и с твоим, и с моим родом.
— А рожа у него не лопнет? — воскликнул император, после чего рассмеялся, — Нет, уже не лопнет. Данила, — обратился он к посмурневшему другу, — он был слишком самостоятельным!
— А ты хочешь управлять безынициативным стадом баранов? — спросил Меньшиков.
