Улыбается, заметив мой интерес. А потом протягивает руку и переплетает наши пальцы. Ладошке становится щекотно, а когда он начинаем поглаживать ладонь, внутри разливается необычное тепло. Ловлю себя на мысли, что готова прикрыть глаза и замурчать, как кошка.
— Мы уже приехали? — Спрашиваю, заметив, что мы остановились.
— Нет. Подождешь меня минутку? Я сейчас вернусь.
Тёмка уходит, а я тянусь к сумке и, достав телефон, пишу Дашке и Ольке. Первая отвечает моментально, а вот вторая… Оли не было в сети… а примерно с того момента, как уехал Константин.
Улыбаюсь от своей догадки: не сидела ли она с ним в машине, когда брюнет примчался на выручку к другу. Кого он, кстати, ехал спасать? Меня от Миронова или Миронова от меня?
— Кому ты улыбаешься?
— Я подумала про твоего друга и Олю. Она же ему нравится?
— Нравится. Держи, — протягивает мне бумажный пакет и стакан. — Ты совсем ничего не ешь.
Раскрываю верх, и салон наполняет аромат выпечки. Я действительно не хотела есть, но сейчас желудок поддается на запах аппетитных булочек
— В стакане сок.
Ты же любишь вишневый?
— Очень люблю. А как ты…?
— Я наблюдательный. Тогда в кафе ты пила его и щурилась от удовольствия. А вот что из сладкого тебе нравится, я не знаю. Взял на свой вкус. Круассаны было бы банально, наверное?
Я вытаскиваю маленькую Даллас и облизываюсь. Мои любимые.
— Я их обожаю. Спасибо, Тём.
— Правда? Они и мои любимые. Моя мама часто их раньше делала."
"В его голосе проскальзывает грусть, и я не решаюсь задать вопрос, который крутится на языке.
21.
Лия.
Стою, распахнув от удивления глаза. Масштабненько! Мне казалось, спортивные секции — это пара залов в ТЦ. А тут… Огромный спортивный комплекс. Пробегаюсь по буквам на указателях.
— Ого! Здесь и каток есть?
— И каток, и бассейн. Хочешь, сходим?
— О нет, мне одного похода хватило. Вода всё – таки не моё.
— А если я буду рядом? — Тёма обнимает сзади и, наклонившись, дышит в макушку. Меня обдает теплом и… не знаю, что ещё примешивается.
Наверное, осознание того, что с ним можно не бояться.
— Я… я подумаю, — бормочу, теряясь в его прикосновениях. Хотя на каток бы я сходила. Папа в детстве водил меня, я даже освоила какие-то элементарные упражнения.
— Малышка, ты опять грустишь? Жалеешь?
— Что? О чём?
— Нуууу, —Миронов становится передо мной и пристально смотрит в глаза, — что простила?
Поднимаю руки и кладу ему на грудь. Наша разница в росте, конечно, колоссальная.
