Еще пятнадцать минут назад я готов был уйти. А теперь меня только убить. И то воскресну и вернусь."
"Видеть, как не дышит любимый человек, самое страшное наказание. Я сказал «любимый»? Так и есть. В момент, когда понял, что могу потерять, в мозгу ярким цветом вспыхнуло. Влюбился. Пропал с первого взгляда.
И сам это понимал, но старательно отгонял навязчивую мысль. А теперь баста. Не отойду. И насрать мне на её оленя и остальных.
Я её в руках держу и к себе прижимаю. Она пробует трепыхаться и брыкаться. Но вдруг замирает, поднимая свои удивительные глаза.
Смотрит, читая душу, как раскрытую книгу. Пусть читает. Пусть забирает. Потому что отныне мы вместе. Даже если пока она против.
— Отпусти, пожалуйста.
Звонкий голосок еще напоминает о произошедшем. Но в целом румянец возвращается на щеки и Азалия больше не выглядит пугающе бледной.
С интересом смотрю на красивое лицо. На золотистую прядку, прилипшую ко лбу. Надо же, а она совсем не накрашена. Без всей мишуры этой самая лучшая. Протягиваю руку, убирая волосы.
Не подозревал даже, что во мне сидит столько нежности. Она буквально затапливает, заменяя собой кровь в венах.
Девочка, пользуясь моей заминкой, вскакивает, отталкивая от себя. Позволяю ей убежать в раздевалку, потому что дальше я её от себя отпускать не согласен.
10.
Азалия.
Боже! Прикладываю к щекам руки, раз за разом прокручивая, что только что было.
Толчок, скользящие ноги, судорожная попытка вдохнуть и… звенящая тишина. Я даже не поняла, как оказалась в воде и кто меня вытащил.
Только когда легкие начало жечь, а горло раздирать кашель, в сознание проникла страшная догадка: я упала в бассейн и наглоталась воды.
Оля суетится вокруг, протягивая то полотенце, то воду. Притихшие одноклассницы что-то обсуждают в углу раздевалки.
— Азалия! — В помещение влетает наша классная. — Ты…
Видит, что я в порядке, если не считать шока и заметно выдыхает.
— Мы уже вызвали скорую, тебя осмотрит врач…
— Я в порядке. Ничего не нужно.
Горло ещё саднит, но в целом я действительно чувствую себя сносно.
Больше испугалась, а потом переволновалась.
— Это не обсуждается, Лия. А потом будем решать, что делать.
Я не хочу ничего решать. Единственное, чего хочу по-настоящему — попасть домой. Мне не нужны разборки, потому что это повлечет за собой сообщение дедушке, а у наго и так с сердцем в последнее время… сложно, короче. И я реально понимаю, что медицинская помощь мне не нужна.
Пытаюсь убедить Марину Анатольевну, но она стоит на своем.
