Вот и мы направляемся к облюбованной скамеечке в сторону от входа.
— Будешь? — Друг протягивает пачку.
— Не, не охота. Спасиб. Что хотел—то?
— Это тебя спросить надо. Ты чего хочешь? Пялишься на новенькую так, что ленивый только не спалил. Хороша девочка, но ты же понимаешь, что…
— Тебе показалось, Кость. Я просто задумался. Терпеть не могу коротышек.
— Из всех правил есть исключения.
— Тогда не такие уж строгие правила.
Всегда было интересно, какой смысл в этих самых исключениях и кто их придумал. По какому принципу мы пишем всегда после «ц» букву «и» и только в «цыгане» у нас другое правило срабатывает? Они доплатили что ли профессорам, чтобы выделиться? Там еще цыпленок с «цыц»-ем затесались.
Как они очутились в этом ряду? А если я напишу цыпленка через «и»? Он что сразу орлом что ли станет? Нет, язык, конечно, великий и могучий, но в душе не пойму, откуда столько ограничений и еще больше оговорок? Главное, для чего?
— Если она к Максу придет, попробуй прощупать почву. Потанцуй там, рядом присядь, — друг задумчиво теребит часы.
— Может, она неинтересная или духи отвратные. Перестанет тебя привлекать и успокоишься. Лютова тупая, но уже вроде как… объезженная что ли. Черт, надо ж сравнить девчонку с кобылой. Анатольевну б удар хватил.
— С чего ты взял, что она вообще привлекает? Я, по—моему, ясно сказал, не в моем вкусе.
Бесит же! Мессинг, блин, нашелся. Вижу, чувствую. Советы раздаёт.
— Не прёт меня, чёт, сегодня учиться. Давайте без меня. До завтра.
Отбиваю «пять» другу и шагаю к тачке.
Внеочередная тренировка должна помочь привести мысли в порядок и отвлечь от окружающего мира. Всегда помогала и сейчас поможет. Хорошо, сумка с собой. Выскакиваю на шоссе и кайфую, выжимая педаль газа. Скорость — моя стихия. Мой антидепрессант. Моя отдушина.
Выкладываюсь на все двести, заслужив поощрение тренера. Если в первые минуты я представлял лица Горецкого, вытряхивая из груши «душу», то потом просто молотил по снаряду, накапливая усталость в мышцах. Пусть даже легкая боль будет.
Она куда понятнее пустоты, поселившейся в душе несколько дней назад.
Вечером, вместо клуба, валяюсь в саду в гамаке, листая книжку. Накатывает периодами почитать.
— Милый, что—то случилось? — Не замечаю, как рядом оказывается Олеся.
— Ничего. Откуда такой вопрос?
— Ну, во—первых, я слишком хорошо тебя знаю. Во—вторых, научилась чувствовать твое настроение на расстоянии. — Мачеха мягко улыбается. — А, в третьих, ты эту книгу берешь, когда тебе грустно.
