Он имел в виду практицизм и служение литературы мелким близким целям.
О нашем будущем классик английской литературы был чрезвычайно мрачного мнения. Он считал, что мы не способны остановиться на чем-нибудь определенном.
От Голсуорси я еще узнал, что слово «ничего» в смысле: «Ничего — проживем, перебьемся!» — чисто русское слово, хорошо выражающее наш фатализм. Англичане придумали «пока!».
Утро.
Черная вереница людей в утренней полутьме, в мутном свете высоких фонарей, на фоне бесконечных пакгаузов. Прыгают на палубы маленьких барок, карабкаются через штабеля русских досок, поставив под навесы хилые велосипеды.
Лондонские докеры. От слова «док». Из Сорри-дока разошлось это слово по всем морям и океанам.
Поднимаются на борт, разбираются по трюмам, снимают пальто. Под пальто на левом плече — крюк. Страшная штука — крюки грузчиков. Белое жало, плавный, как у серпа, изгиб, отполированная ладонью рукоять. Не дай Господь увидеть такой крюк над головой."
"Кое-кто в белых касках с «дубль ве» на лбу, остальные в кепках.
Сумочки с бутербродами. У бригадира деревянный ящик-сундук.
Бригадир, вероятно, уже «сэлф мэйд мэн» — «человек, сделавший себя сам», по местному выражению. Джеймс Кук, к примеру, тоже сделал себя сам.
Надевают куртки. Брезент, поддельная замша, военная маскировочная ткань. На всех грузчиках мира можно и сегодня увидеть военные обноски. Под обносками может торчать галстук.
Лебедчиков сразу отличишь от грузчиков: часто седые уже совсем, могут быть в очках, куртки у них чище и дороже.
Сонные, чешутся, зевают, кашляют.
Туман над сонной водой Сорри-дока. Слабо светятся окна в высотных зданиях на берегу. Ни реклам, ни городского шума.
Заглядывают в трюмы. Из трюмов — как из ледника. Кое-где белеет снег на русских досках, — ленинградский снежок привезли мы в Лондон. А рукавиц у знаменитых докеров нет. Дорогое дело рукавицы. И носовых платков у них нет. Для этого дела существует международный носовой платок — большой и указательный пальцы.
Сейчас все вместе они начинают перевооружать наши стрелы на свой манер.
А работать будут каждый сам за себя. Каждый надергает крюком свой пакет досок, уложит — застропит.
Сижу в каюте, жду стивидора. Не повезло мне — первый день выгрузки, а я еще и вахтенный помощник.
Является боцман.
— Виктор Викторович, что они с нашими стрелами делают?
— Не могу понять.
— Запретите им наше грузовое устройство трогать!
— Семеныч, знаешь закон: не говори с толпой, говори с начальником. Придет стивидор — разберемся.