— Не хами, малой, — сверкнув белозубой улыбкой подмигнул мне мужчина, на мгновение лишив дара речи. — Когда папа Стэн спрашивает — отвечать надо коротко и по существу. Понял?
Да чего уж тут непонятного? Добро всегда побеждает зло — кто сильнее, тот и добрый. Второй раз огрести по шее мне не улыбалось.
— Понял.
— Ну и ладушки, — довольно вздохнул Стэнфорд. — Восемнадцать есть?
Застрелиться. Он издевается? Может, мне ему еще и документы показать?
— Есть, — выпустив взглядом исподлобья в наглого бугая серию коротких проникающих, рыкнула я.
— Пить эту дрянь будешь тогда, когда тебе исполнится двадцать один, — укокошил меня мой визави и будущий босс по совместительству. — Если здесь кто-нибудь еще раз нальет ему, я на ваше заведение сначала натравлю межгалактический контроль, а потом на фиг закрою.
У меня в словарном запасе неожиданно остались одни междометия и отборный межгалактический мат. Какого? Это вообще что еще за закидоны? А пушку в руках мне держать можно, или выбрось, детка, каку — она, оказывается, стреляет?
Сволочь-бармен услужливо осклабился, тут же отобрав у меня любимое пойло, а Стэнфорд, с мордой лица, на которой практически открытым текстом читалось «И Бог сказал: «Да убойтесь соблазна, дети мои, а то пристрелю.
»» бросил на барную стойку сотню кредитов.
— Налей ему и мне морковного сока, Саймон, — прочитав на бейджике имя бармена, пробасил Стэнфорд.
Я поперхнулась. А бармен еще и позеленел. Походу, морковного сока в ассортименте бара «Zооm» не водилось, но если бармен хотел жить (а я уверена, жить этот засранец хотел), то он просто обязан был что-то придумать.
— Фрэш подойдет? — прочистив горло, спустя секунду нашелся Саймон.
Чтоб меня… У него что, действительно есть морковь? Они ее тут под стойкой, что ли, выращивают?
— Это даже лучше. И ложку сметаны или масла туда добавь, — заявил Стэнфорд, а после, «сняв прицел с бармена», перевел его на меня. — Запомни. Для обострения зрения, малой, хорошему стрелку нужна диета, а именно, витамин А, источником которого является морковь.
А от бухла руки трясутся и реакция пропадает. Ну что, пацан? И кто здесь самый крутой? — мужчина скрестил на барной стойке свои здоровенные лапищи и обернулся через мощное плечо, небрежно цепляя взглядом косящихся на него завсегдатаев клуба. — Зовут как?
Это он мне?
У меня от волнения в горле пересохло, а потому ответ получился сиплым и немного писклявым, впрочем, для сопливого пацана, под которого я косила, это было простительно:
— Я Пит.
